Книга Царь ледяной пустоши, страница 38 – Артур Гедеон

Крымов хитро прищурил глаза:

— Как над той спятившей девочкой? Которую вы привели в чувство?

Было дело – один ученый своим преображением, физическим и духовным, приняв личину одиозного доктора Фауста, свел юную любовницу с ума, а опытный маг и волшебник Антон Антонович, назвавшись профессором экстрасенсорики, вытащил ее из этого состояния.

— А почему бы и нет, Андрей Петрович? Представляете, сколько бы он смог нам рассказать, этот Коломойкин?

— Опять надевать белые халаты?

— Вам необязательно – вам хватит удостоверения полицейского, следователя по особым делам, который распутывает сложное дело о похищении драгоценностей. – Антон Антонович тоже хитро прищурил глаза, будто соревновался с Крымовым. – Кто встанет у нас на пути?

— Если сейчас запрыгнем в машину, будем в той больнице часа через полтора – она на другом конце города.

— Допьем чай – и в путь.

Закаленные в огне тысячи лет назад три головы были обращены к зрителю, глаза смотрели так, чтобы навести ужас, пасти были оскалены.

Крымов поочередно указал пальцем на каждую голову:

— Но что за странные знаки у них на лбу? У левого монстра – вертикальный ромб, у правого – горизонтальный. У среднего на лбу полумесяц рогами вверх.

Слушая его, Антон Антонович кивал:

— Да, это весьма странные знаки. Может быть, нам нужно найти рисунок, который сложится из этих трех знаков? И вот он-то объяснит многое. Сколько загадок. Но без Коломойкина – никак.

Они проезжали через центр города, когда ожила трубка Крымова – это была Кассандра.

— Ну, что сказал Антон Антонович о нашей поездке? – спросила журналистка.

— Он в восторге, – ответил Крымов. – Чем занята?

— Ищу новые повороты в нашей истории.

— Есть поворот: через пять минут будем проезжать мимо твоей редакции – можешь присоединиться.

Долгополов повернулся к младшему компаньону:

— Наша Касси?

— Она самая.

— Берем с собой.

— А куда вы? – спросила девушка.

— В психбольницу, – четко ответил Крымов.

— Зачем?

— Догадайся.

— К Коломойкину?! – догадалась находчивая Кассандра Лопухина.

— Точно.

— Я с вами!

— Корки журналистские не забудь.

— Не забуду!

Через пять минут они увидели ее стоящей в условленном месте недалеко от дверей редакции, посреди шумной улицы, на краешке тротуара. Джинсовый костюмчик, спортивная сумка через плечо, горящие в полуденных лучах солнца рыжие волосы и такое же в густых веснушках сияющее лицо. Кассандра жадно выглядывала старый «Форд» Крымова, а увидев его, замахала им руками, как будто они могли проехать мимо. Крымов притормозил, Кассандра буквально запрыгнула в машину на заднее сиденье.

— Привет, Андрей, привет, Антон Антонович!

— Привет, голубушка, – отозвался Долгополов. – Не боишься трех Наполеонов и двух Александров Македонских на десять квадратных метров?

— Когда я с вами, я ничего не боюсь, – отозвалась Кассандра.

— Молодчинка! – усмехнулся бодрый старик.

Областная клиника для душевнобольных имени Корсакова стояла на окраине города за высоким чугунным забором и голым садом с одинокими березами и редкими скамейками вдоль аллей. От мира стояла подальше, от его больших и малых радостей, соблазнов и надежд. Недаром такие заведения в прежние времена называли «домами скорби». Тут, как тени, бродили люди, забывшие, кто они, какой сейчас век и даже тысячелетие, часто носящие чужие имена, сами присвоившие их себе. Можно сколько угодно смеяться над старой темой, но до сих пор в таких вот заведениях живут Наполеоны и из тесных палат с мягкими стенами, обмотанные рукавами смирительных рубашек, выигрывают свои Ватерлоо и управляют миром.