Книга Царь ледяной пустоши, страница 25 – Артур Гедеон

— Какой срок?

— Живот моей подруги видели? Скоро как шар будет. Месяца два ей осталось.

— А что же я подсказать должен?

— А это вы сначала мой рассказ послушайте.

Крымов уверенно кивнул:

— Обещаю, что мы не откроем ничего, что повредит вашей подруге.

— Верю. И продолжаю. О многом мы наговорились в ту ночь в баньке, – взволнованно и мечтательно вздохнула она. – И такого бы хотели, и сякого. Да хоть урода, но чтоб зверем был. Ну, вы меня понимаете. Это мне Агафья так сказала. Я-то красавчика загадывала, – она доверительно взглянула на Крымова, – а вот Агафьюшка наша, принцесса русоволосая, зверюгу себе у судьбы потребовала. Заказала – душой и сердцем и плотью. Повело нас от фантазий. Хотели даже соседа-бобыля завлечь, отставного прапорщика, чтобы он нас веником отходил, первачком увлечь думали, или трех молодых дураков наших затащить, что по Агафье сохнут, да слава богу, окстились. Вот потом стыдоба была бы. Я упарилась совсем, опьянела от самогонки и ушла в дом, а Агафья осталась. И вот что она потом мне рассказала. И рассказала мне так, как будто это сон у нее был…

Рождество полтора года назад Синеборье отметило шумно. А потом наступил канун старого Нового года. Как известно, этот самый старый Новый год и был самым настоящим, именно тогда, на Святки, все гадали и судьбу себе выпрашивали счастливую у тайных сил. А в Синеборье гадать умели – традиция шла из далекого прошлого. Прабабки дочерям науку передали, те своим дочкам, так и дошло до наших дней. Собирались за круглыми скрипучими дедовыми столами, укрытыми расшитыми бабкиными скатертями, и призывали свидетелей вечности. Взывали к ним со всем уважением и предельной осторожностью. Никакого панибратства. Все чин чинарем. Благоговейно. Сами усопшие шутковать любят, это все знают, стучат, гремят, матерятся, но ты с ними не шути. В ту ночь и призраки появлялись в зеркалах для тех, кто очень хотел их увидеть, и блюдца крутились как сумасшедшие под пальцами жадных бывалых гадалок, а стрелка показывала на буквы. А еще яркая бесстыжая луна горела в стылом зимнем небе, кой-где белесом от рассеянных облаков, как фонарь сияла, манила в даль небесную, предаться фантазиям зазывала; были сани и лошадки с бубенцами, и одна тройка председателя совхоза, местного вождя и богача Семяедова, металась туда-сюда на радость детворе, которая в ней и каталась, и самогон и водочка лились рекой, и горячие пироги сразу из печи полагались на закуску. Хорошо отметили сельчане праздник. Душевно. С добросердечной провинциальной помпой.

А уже с первых дней нового года по всему Синеборью пошел слух, что сбывается старое пророчество. Оживает страшная и увлекательная легенда. А суть пророчества была такова. Однажды зимой на краю села покажется бородатый мужик в длинном тулупе и высокой бараньей шапке. С посохом и сумой. Встанет на холмах у края леса, что нависал над Синеборьем, и громко так завоет – на всю округу. Завоет и заулюлюкает. Чтобы эхо по всему селу прокатилось. Да что там по селу – по полям и всей округе. Чтобы все узнали – пришел он. Владыка. Вершитель. Хозяин. И никто не знает, человек он, тот бородач, или нет. Якобы когда-то он владел всеми этими землями и однажды должен вернуться сюда. Но только за одним – невесту себе найти. Якобы ушел он однажды от людей, живет под землей и хранит много-много золота и драгоценных камней. И зовут его батька Кучерём. Очередную жену должен он подыскать. А кто первый его увидит – тому подарок будет.