Книга Лагерь, который убивает, страница 99 – Валерий Шарапов

— Как тихо у них тут. Крики, беготня — а детки спят без задних ног.

Паша только улыбнулся, ответила Введенская:

— Сметана — лучшее снотворное.

Серебровский вздрогнул, повернул голову, присматриваясь. Потом пробормотал вполголоса:

— Где глаза мои были? — И только.

Как только зашли в главный корпус — из медпункта вылетела Гладкова, оскаленная, белая-пребелая, первым делом залепила оплеуху Серебровскому. От внезапности он вышел из благостного анабиоза, из глотки вырвались слюна, вой и хрип:

— Сука ты липкая, тварь, парша, морда рваная, кишки через глотку выдеру, — прорычал он, после чего ринулся вперед, но капитан крикнул:

— Прекратить, оба! Гладкова, на место.

Ольга, раздувая ноздри, повиновалась, вернулась к Кольке — тот сидел столбом, прижатый спиной к стене, и даже уже издавал невнятные звуки. Знаменский же безо всякого почтения сброшен на пол, только из милости Оля запихала ему под голову сверток из какого-то тряпья. Сорокин толкнул Серебровского за стол:

— Сидеть.

Тот, поклокотав глоткой, привел лицо в порядок, глянул на ходики, не стесняясь, сплюнул на пол:

— Через четверть часа придут в себя, оба.

Маргарита Вильгельмовна бегло осмотрела Пожарского, опустившись на колени, еще менее внимательно осмотрела подполковника, негромко произнесла:

— Бревна в полном сознании.

Помолчали. Серебровский, откашлявшись, подал голос:

— Будем просто ждать или что-то интересует?

— Жаждешь похвал, — констатировала главврач. — Клещи — твоя работа?

— Я не знал, что они выбрали ваш район.

— Другие районы не жалко? — уточнил Сорокин.

— В других было бы безопаснее.

Товарищ главврач произнесла долгое, многоступенчатое, скверно звучащее слово. Серебровский, побледнев, заметил:

— Это к делу не относится. Еще есть вопросы?

Шор, подойдя к окну, отворила форточку, достала портсигар, похлопала по карманам, потянулась к зажигалке, лежащей на столе. Колька замычал, дико пуча глаза. Шор потрясла вещицу, поднесла к папиросе, зажатой в зубах…

Серебровский вскочил, уронив стул — тотчас с двух сторон клацнули курки. Паша поднял скованные руки, улыбнулся по-старому:

— Тихо-тихо. Маргарита Вильгельмовна, поставьте на место.

— Что, кремешка жалко? — холодно осведомилась главврач.

Николай Николаевич, не снимая задержанного с мушки, протянул руку:

— Дайте.

Она, передернув плечами, послушалась. Ольга отыскала у Кольки спички, протянула.

— Спасибо. — Маргарита Вильгельмовна, прикурив, окуталась крепким дымом, разогнала его взмахом руки.

Сорокин, осмотрев зажигалку, завернул ее в платок. Серебровский доброжелательно подсказал:

— На сейфе жестянка есть, лучше туда.

Капитан, сказав «спасибо», уложил вещь в подсказанную коробку:

— Ваше?

— Подарок генерал-лейтенанта Кусами, — поведал Серебровский, — очень удобно, можно залить что угодно.

Маргарита, поежившись, спросила:

— И что же там было залито для Гулого?

На полу завозились. Серебровский, усмехнувшись, напомнил:

— Гулой не курил. Олег Янович подтвердит. Правда, Олег Янович?

Послышались невнятные звуки, похожие на бульканье или рвоту.

— Манцев курил, — сказал Сорокин.

Серебровский прищурился:

— А вы и это знаете. Ну что ж. Если не вдаваться в формулы, то яд несколько отсроченного действия.

Сорокин отрывисто бросил:

— Тархов.

Паша признал: