Книга Лагерь, который убивает, страница 95 – Валерий Шарапов

«Кто ж тут с кровью да пистолетами?» — Колька пытался рассмотреть что-то в щелку, шириной в три пальца, когда изнутри позвали, как на профосмотр:

— Кто там у нас следующий.

Пожарский и зашел. И, признаться, не сразу понял, что это за добрый доктор за столом. Сидел, что-то записывая, и будто понятия не имел, что вот у него под рукой лежит пистолет, да еще фигура валяется на кушетке, с кровавым бинтом на плече, неподвижно, но в сознании. Вон как буркалами вращает.

Обычный паренек сидит за столом, с первого взгляда кажется, что ненамного старше самого Кольки. Светлоглазый, светлолицый, смотрел себе — и только когда улыбнулся, точно контуженный, Пожарский узнал врача — того, с электрички, которого ругал странными словами старик с трубкой.

«Что за ерунда тут творится?» — пока парень осматривался и соображал, что к чему, врач напомнил:

— Что хотели-то, молодой человек?

Колька осторожно отозвался:

— Да так.

Тут и врач озадачился, присмотрелся, в раздумье постучал о зубы перьевой ручкой:

— Мы с вами встречались?

— Да так.

Тот два раза щелкнул пальцами, первый раз промахнувшись.

— Вспомнил! В электричке вы курили. А потом на пути со станции, когда несчастный старик…

— Ага, с которым вы тогда что-то не поделили, — подтвердил Колька.

— Что вы, вовсе не тогда. Это было гораздо раньше. Ну да неважно.

Колька следил за его руками, почему-то была полная уверенность, что он обязательно цапнет оружие. Ясное дело, никто ему этого не позволит. Врач, однако, даже не смотрел на пистолет, а занялся хозяйством. Присев у печи, открыл заслонку и пожаловался:

— Что ж такое? Никак не раскочегарится, все тухнет и тухнет. Не успели прочистить дымоход впопыхах. — Присевший у печки доктор глянул через плечо, попросил: — Не затруднит зажигалочку мне подать? Да-да, вот там, где-то у умывальника, спасибо.

Колька взял зажигалку — красивую, темно-вишневую, похожую формой на резец, но детальки прям филигранные: вихревое колесико как спинка жука, а по боку корпуса шла чешуйчатая полоска — змеиная кожа.

Странный врач, не глядя, протянул руку, которая порядочно тряслась:

— Фурычит?

Колька машинально щелкнул колесиком, но раздался не привычный треск кремня, а короткое, сухое «щ-щ-щ», выпрыгнула какая-то заноза, воткнулась в палец, не больно, но глубоко, аж кровь выступила.

— Ай, черт. — Колька, сунув палец в рот, подал зажигалку.

— Работает? Славно, — порадовался тот, — люблю, когда все идет по плану.

— А что идет по плану? — вежливо спросил Колька. — Или секрет?

Врач взял со стола очередную папку, развязал, бегло глянул, сунул в печь. Потом вторую, третью. Вытирая руки, беспечно отмахнулся:

— Да сущие пустяки. Хотя насчет вас — рассказать могу.

Он разогнулся, какой-то высокий, под потолок, и скалился уже, не улыбался — ну и зубы у него, клыки глазные торчат, как у змея. И колыхался перед глазами, точно свиваясь кольцами.

«Черт, голова…» — она кружилась каруселью, мысли расплескивались, никак не сосредоточиться. В горле у Кольки стало сухо, как песка нажрался, перед глазами то тьма кромешная, то ослепительный свет. В ушах нарастал гул, пугающе громкий, вот он будет все громче, громче, а потом голова лопнет.

И все равно был слышен ровный голос:

— Хорошо, что вы сами пришли. Хорошо, что напомнили о себе. Признаться, я забыл о такой важной мелочи. Вы ведь единственный, кто может навести на меня в том дельце со стариком… редкий паразит был, строго между нами. Лицемер и моралист. Ну да вам неинтересно. Вы отдохните, готовьтесь: минуты через две наступит забытье, и придется вам пожертвовать собой ради науки.