Книга Лагерь, который убивает, страница 14 – Валерий Шарапов

Была бы возможность — помчалась бы сама на метле, и сразу к министру, устроила бы там такой тарарам, никому бы не поздоровилось! Но еще одна нервно выкуренная у темного окна сигарета — вот и все излишество, которое можно себе позволить.

И удивительно. К моменту сгоревшей до середины сигареты усвоились услышанные слова и пришло ценное понимание того, что делать.

Именно «сами»!

Шор позвонила Сорокину, потом Вере Акимовой. Обоим был поставлен ультиматум: или закрываем леса от детей, или останемся без детей. Потом был разговор с Эйхе, которого Маргарита Вильгельмовна спросила:

— Присылали к тебе из других районов больных с клещами?

— У меня все в паразитах.

— Витенька, нет времени. С укусами и лихорадкой.

Он, традиционно подумав, попытался повыступать:

— Что, я бы вас не уведомил?

Она привела его в чувство:

— Виктор!

— Простите. Нет.

Хорошо, значит, не по всему городу беда. Это немного утешает, хотя не отменяет срочных мер на местах.

Наутро по ту сторону железнодорожных путей лесные деревья на опушке обмотали веревками, на которых были развешаны красные флажки. Вылезла из земли поросль предупреждающих табличек на палках. Надписи, исполненные неизвестными авторами, отличались разнообразием. Были тут нейтральные типа «ВХОД ЗАПРЕЩЕН» и директивы «Грибник! Оставь ребенка дома!» Были прямые угрозы в виде нарисованных черепов и костей. Самым лаконичным и доходчивым посланием был кусок фанерки с готической надписью: «АХТУНГ. СДОХНЕШЬ».

Население реагировало по-разному. Разумные бабули, которые шли к лесу затемно, увидев таблички, крестились и уходили. Если с внуками, то уволакивали и их. За них не было боязно. А трудящийся люд, в особенности под хмелем, воспринял красные флажки как посягательство на свободы. Срывали тряпочки, орали, что «клещ им не указ», что другие дураки, «комар цапнет — и они в рев».

Иван Саныч вызвался подежурить, его присутствие дисциплинировало, а он заодно осуществлял санпросвет. Умники задавали каверзные вопросы:

— А что, Саныч, правда ли, что клещ ваш с черным крестом на спине?

И Остапчук охотно объяснял:

— Клещ твой будет, если копыта не унесешь. И клещ — зверь невиданный, Маргарита смотрела в телескоп и все видела: свастика у него меж лопаток.

— Диверсанты то есть?

— Предположительно.

— Откуда ж взялись?

— Заброшены врагами. На парашютах.

— Крупные?

— Ну как сказать. Вроде бы нет, но куски мяса вырывают и кровь в бидонах уносят. Малы́м залезают под кожу и выедают мозг. Ну, сами увидите — если не уйдете, конечно.

Блестяще выкручивался Саныч, но вскорости запросил смену.

Внезапно вызвалась тетка Анна Приходько — и впервые ее луженое горло и скандальный нрав послужили на всеобщее благо. Невероятный страж оказалась.

Стоило ей углядеть кого угодно приближающегося к лесу, она поднимала ужасный крик, причем неважно, с какой стороны приближались. Она ухитрилась задержать даже дачников с «Летчика-испытателя» — а это был товарищ Луганский с какой-то родственницей или кто ее знает. В любом случае герой-летчик на земле заплутал, возвращаясь со сбора грибов, а из лесу их тетка Анна не выпустила.

— Стоять. Не положено.

Непривычный к таким явлениям воин попытался взять на голос:

— Что это значит?!

Но он быстро был загнан за Можай, Приходько переорала: