Книга Демон скучающий, страница 75 – Вадим Панов

Видимо, этим и объяснялась та вольность, которую бармен позволял себе в общении.

— Феликс.

— Роман. – Бармен крепко ответил на рукопожатие.

— Мужика видел? – Вербин постучал по фотографии. – На той неделе он заходил к вам, и не один раз.

— Что натворил?

— Денег мне должен.

— Я так и подумал. – Бармен внимательно посмотрел на фото Чуваева. – Кажется, видел. Но не уверен.

— Он был один?

— Слушай, я на той неделе болел и несколько дней пропустил. Но если хочешь, оставь фото, я у ребят спрошу после закрытия. А ещё завтра наш третий выйдет, он на той неделе все дни пахал, может, вспомнит что.

Держался бармен спокойно, Чуваева не опознал – это стало понятно по выражению лица, поэтому Феликс кивнул и подвинул фото:

— Буду благодарен.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Они с Вероникой вышли на улицу, и сразу прозвучал вопрос:

— Чьё фото ты показывал бармену?

— Одного старого приятеля, – ровным голосом ответил Феликс. – Служили вместе, но потом пути разошлись.

— Опять ты врёшь, Вербин, причём неумело и некачественно. А я, между прочим, правда хочу выпить.

— Придёшь домой – налей себе бокал вина.

— У меня нет дома вина.

— Значит, останешься без выпивки. – Феликс проводил девушку до машины и улыбнулся: – Пока, Ника.

— Я уже спрашивала, почему ты называешь меня Никой?

— Спрашивала.

— Что ты ответил?

— Что буду так тебя называть.

— Договорились. – Она села за руль и перед тем, как закрыть дверь, вздохнула: – Пока, Вербин.

Захлопнула дверцу и больше на него не смотрела.

Но не та, возвращения которой ждёшь с тоскливым отчаянием: «Опять!» Которая пьёт тебя, словно сок из пакетика, и пьёт с такой силой, что стенки сжимаются внутрь, заполняя собой пустоту. Нет. То была её особая Бессонница, внутри которой она могла заснуть и увидеть сон, необычный даже для Бессонницы, для тех улиц, по которым она бродила, танцуя для Города и разговаривая с ним. А может – обычный. И вовсе не сон, ведь невозможно понять, что спишь, когда особая Бессонница держит тебя за руку.

Когда долго гуляешь по Городу. Так долго, что Город начинает гулять с тобой.

А когда Город начинает гулять с тобой, Время съёживается и уходит греться в ближайшее заведение. Там на него никто не обращает внимания и Время по-настоящему отдыхает. Времени нравится бывать среди тех, кто о нём забыл и веселится, не помня самих себя. И ещё Времени нравится незаметно переводить стрелки часов и смотреть на удивлённые лица тех, кто о нём забыл. И понимать, что они ни о чём не жалеют. Времени немного обидно, потому что получается, что люди забывают о нём, когда у них всё хорошо, но только немножко обидно, совсем чуть-чуть, потому что нельзя обижаться на тех, у кого всё хорошо. За них можно только радоваться. Время понимает, почему люди забывают о нём, и улыбается.

И заходит в заведения, чтобы посмотреть, как они веселятся.

И не мешает, когда видит, что Город гуляет с кем-то по самому себе. Показывает тайные ходы, рассказывает о том, что случалось на улицах давно, и даже когда этих улиц ещё не было. А иногда, подмигивая, едва уловимым шёпотом ведёт разговор о том, что будет. Но такое бывает редко, и у Города должно быть особое настроение. Чаще Город показывает себя разным, наполняя девушку, внутри которой живёт Бессонница, образами и ощущениями, помогая увидеть то, что ещё не воссоздано в масле, но заслуживает этого, что сжимает её душу жаждой творить.