Книга Демон скучающий, страница 193 – Вадим Панов

— Да, я стрелял наугад, – не стал скрывать Вербин. – Но ничего другого мне не оставалось.

— Большой получился список? – спросил Васильев.

— Три фамилии. Но особенно меня заинтересовал Константин Григорьевич Зиновьев.

— Не слышал, – вставил своё слово Никита.

— А о каких художниках ты слышал? – хмуро пошутил Васильев.

— О Карле Брюллове.

— Заходил в Исаакий?

— Он рядом с «Манежем», вот и заглянул.

— Вижу, настроение у вас снова улучшилось, – пробубнил Голубев.

— Извините, – смутился Гордеев.

— Вербин?

— Зиновьев был достаточно известным в СССР художником, – продолжил Феликс. – Я посмотрел его работы, которые сумел найти в Сети, они действительно хороши. Что их объединяет с картинами Абедалониума, я, разумеется, не понял, но специалисту виднее. Кроме того, в биографии Зиновьева есть факт, который меня насторожил: последние годы жизни он провёл в Душанбе и погиб во время русских погромов тысяча девятьсот девяностого года. Его повесили на воротах собственного дома.

— Чёрт, – тихо произнёс Васильев.

— Там была жуткая история: толпа окружила дом, Зиновьев пытался уговорить погромщиков отступить, его люто избили, ещё живого повесили на воротах и подожгли. Но не уследили, огонь охватил строения, и погибла вся семья: Зиновьев, его жена и сын Борис, которому тогда было шестнадцать. Согласно тем данным, которые у нас есть, парень был очень талантлив, учился в художественной школе, много перенял у отца и собирался поступать в Суриковский.

— Подожди, не торопись, – попросил Голубев. – Какой факт биографии Зиновьева тебя насторожил? То, что его убили?

— То, что его убили в Таджикистане, – ответил вместо Феликса Васильев. – Чуваев родился в Душанбе.

— Совершенно верно, – подтвердил Вербин.

— Совпадение, – подумав, произнёс следователь.

— Пока – совпадение, но очень интересное, – протянул полковник. – Очень интересное…

— Исходя из сказанного, я предполагаю, что сын Константина Зиновьева – Борис выжил во время погрома, перебрался в Санкт-Петербург и, как я думаю, достиг здесь достаточно весомого положения, – продолжил рассказ Феликс.

— То есть всё, что нам нужно – это взять справочник и проверить всех Борисов Константиновичей Зиновьевых? – уточнил Голубев. – Провести расследование в стиле Терминатора?

— Уже проверили, – сообщил Никита. – Ни одного подходящего. Место рождения совпадает только у двоих, но они никогда не были в Таджикистане, никогда не занимались живописью, то есть не могли быть ни учителями Абедалониума, ни самим художником и не располагают достаточными средствами, чтобы оказаться спонсором.

— А какое место рождения не совпадает, если они никогда не были в Таджикистане? – поинтересовался следователь.

— Борис Зиновьев родился в Красноярске.

— Теперь понятно, – буркнул Голубев. Он по очереди оглядел полицейских, задержавшись на Васильеве, а затем покачал головой: – Я правильно понимаю, что вы трое искренне верите в то, что всё происходящее организовал человек, который вот уже тридцать лет считается погибшим?

— Вы просили альтернативную версию, Виктор Эдуардович, – тихо сказал Вербин, закрывая записную книжку.

— Она всё объясняет, – негромко добавил Васильев.

— Ничего она не объясняет, – не согласился следователь. – А главное, она ничем не подкреплена. Нет никаких доказательств.