Книга Сквозь другую ночь, страница 13 – Вадим Панов

— А ты не хочешь?

Ты ведь в отставке. У тебя хорошая работа, любящая жена, взрослые дети, зачем ворошить дело, с которым не справился пять лет назад? Зачем идти по следу, которого, возможно, и нет? Феликс знал зачем, но хотел, чтобы Русинов повторил это себе. Ещё раз. Сказал с намёком, который Павел прекрасно понял: с намёком, что нужно плюнуть на старое преступление и жить спокойной гражданской жизнью.

— Я никогда не думал о том убийстве как о части чего-то большего, – медленно ответил Русинов, глядя Феликсу в глаза. – Я увидел бессмысленное преступление и в конце концов решил, что оно произошло на почве внезапно возникшей неприязни. Кто-то шёл мимо, кто-то что-то не так сказал, завязалась ссора, которая закончилась убийством. Ты признался, что тебя зацепил мой рассказ, а я в него поверил и буду копать. И если что-то нарою, то принесу тебе. Договорились?

— Договорились, – кивнул Вербин, пожимая товарищу руку.

— И с тех пор ты Русинова не видел? – уточнил Шиповник.

— Не видел, и мы не созванивались, – твёрдо ответил Феликс. – Вообще никак не общались.

— И сообщений он никаких не оставлял?

— Егор Петрович?

— Ладно-ладно… – Подполковник потёр переносицу. – Сам понимаешь, ситуация неоднозначная. А если называть вещи своими именами, то хреновая.

Шиповник знал Русинова дольше всех из сотрудников, ещё на «земле» познакомились. Потом Шиповник ушёл на Петровку, а возглавив отдел, перетащил к себе Павла. Среди остальных сотрудников не выделял, в этом Шиповник был строг, а что сделал заместителем, так то по делу – Русинов действительно был хорошим оперативником и толковым организатором. Дружить они продолжали, в том числе семьями, не прекратили даже после того, как Павел ушёл со службы. Подполковник прекрасно знал Катерину, детей, известие о смерти друга явно выбило Шиповника из колеи, но он держался.

— С одной стороны, убит наш старый товарищ, с другой, преступление совершено на территории соседей, расследование уже ведётся и просто так его статус на межрегиональный никто не поменяет.

— Просто так, – прищурившись, повторил Феликс.

— Да, ты всё понял правильно, – кивнул подполковник. – Твоя история добавляет ещё одну версию, и это уже какой-никакой, а повод, позволяющий нам официально подключиться к расследованию. Дальше всё будет зависеть от того, сумеем ли мы договориться.

— Надеюсь, сумеете, Егор Петрович.

— Я тоже надеюсь.

Они помолчали, после чего Вербин осторожно поинтересовался:

— Какая версия сейчас в работе?

— Ищут мотив в коммерции.

— Он там есть?

— Ответ на этот вопрос может дать только Катерина, а она не в том состоянии.

Шиповник всегда называл жену Русинова так, как она значилась в паспорте – Катериной, а не Екатериной. И не Катей.

— Только я не верю, что у них по бизнесу были настолько серьёзные проблемы. Они бы мне рассказали: или Паша, или Катерина. Обязательно бы рассказали.

Обстоятельства бывают разные, иногда людей ставят в такие условия, что даже на исповеди о них ни слова не скажешь, но тут Феликс был склонен согласиться с Шиповником: случись у Русинова по-настоящему серьёзная проблема, он пришёл бы с ней к подполковнику. Знал, что Шиповник его не оставит. Получается, или проблема оказалась слишком серьёзной, но тогда о ней расскажет Катерина, или её не существует.