Книга Сквозь другую ночь, страница 10 – Вадим Панов

— Нет, это настоящий true crime, – не согласился Русинов. – Одно из тех убийств я расследовал.

— Поздравляю, ты стал звездой.

В ответ Павел поднял палец, показывая, что шутливый разговор окончен, и продолжил:

— Это случилось пять лет назад, зимой, в ночь с тридцатого на тридцать первое января. Человека забили до смерти молотком. Вышел поздно вечером выгулять собаку – и погиб. Орудие не найдено, мотив непонятен, но точно не ограбление, следов никаких – ни на земле, ни по видеокамерам. Точнее, следы на земле, разумеется, были, но никуда не привели. Чисто проделанное и абсолютно бессмысленное убийство. – Пауза. – Я не раскрыл, то дело до сих пор «висяк».

— А здесь? – Вербин кивнул на книгу.

— Здесь оно раскрыто. Опер оказался таким же умным, как ты.

Второе предложение могло сойти за шутку, но Русинов был абсолютно серьёзен и честно сказал Феликсу, что о нём думает. Честно, потому что никогда во время службы не соревновался с Вербиным. В отличие, например, от Захарова.

— Тебя это разозлило?

Они оба понимали, что Феликс имеет в виду книгу, в которой загадка, оказавшаяся не по зубам Павлу, была разгадана.

— Не могу ответить точно. Скорее, меня это удивило, потому что писательница предложила интересную и перспективную версию: она связала пять разрозненных убийств в одно дело. А я даже не знал, что их было пять.

— Главная жертва и четыре отвлекающие внимание? – предположил Вербин. – В книгах такой приём часто используют.

— Нет никакого основного, – качнул головой Русинов. – Все пятеро никак не связаны друг с другом. Преступник поставил себе целью убить пять человек в течение одной ночи – и убил.

— «Серийник»?

— Да. Во всяком случае, так она написала.

— Она написала… – Феликс посмотрел на обложку. – Таисия Калачёва. – Перевернул книгу и вновь посмотрел на фотографию. – Красивая.

— В жизни ещё красивее.

— Говорил с ней?

— Да.

— Что сказала?

— Сказала, что долго искала материал для своей первой книги, очень хотела написать качественный true crime, но всё, что находила в архивах, казалось пресным или слишком простым, а маньяки – примитивными.

— А она искала в наших краях кого-то вроде Ганнибала Лектера? Интеллектуального зверя?

— Типа того, – подтвердил Русинов. – А поскольку такого зверя не нашла, но при этом не хотела отходить от true crime, то решила его выдумать. Так появился Регент…

— Кто?

— Главный злодей романа.

— Регент… – Феликс вновь поморщился. – Ну, допустим.

— Таисия сказала, что наткнулась в архиве на кровавую ночь и придумала Регенту фишку, мол, он убивает раз в несколько лет по пять человек в течение одной ночи. И написала об этом книгу.

— Надо же, как всё просто, – притворно удивился Вербин.

— И не говори.

— Проверил насчёт архива?

— Да, Таисия работала в нём несколько недель. Ей дали разрешение в министерстве.

— Хорошие связи, – заметил Феликс.

— Угу.

— В книге есть детали, которых нет в материалах дела?

— Выдуманные, – сразу же ответил Русинов.

— Выдуманные или мы их не заметили? – попросил уточнить Вербин.

— Проверяю. Но пока, вроде, выдуманные.

— Хорошо.

В зале стало совсем шумно, и Феликс предложил Русинову выйти покурить. Но не на улицу, где собирались гости, а через кухню на задний двор. Там и продолжили беседу.

— Я не помню, чтобы мы фиксировали пять убийств в течение одной ночи.