Книга Этот мир не для нежных, страница 56 – Евгения Райнеш

Геннадий Леонтьевич, вспомнив о своей невыполненной миссии, как-то сразу погрустнел.

— Впрочем, не будем об этом...

Он с досадой махнул рукой. Походил ещё немного из угла в угол и твёрдо сказал:

— Я не уверен на все сто процентов, но мне кажется... Нет, почти уверен, что ты должна найти любовника первой.

— Это звучит жутко, — опять затряслась Лив, слепо пошарила рукой в конфетной коробке, прислушиваясь к давящей тишине за окном. — И совершенно непонятно.

— Иначе никак, — твёрдо произнёс изобретатель.

Девушка опустила взгляд на свои ладони, которые уже несколько секунд ловили только пустоту, натыкаясь на углубления из прохладного тонкого пластика. Кроме него, в коробке уже ничего не было. Лив съела все застарелые конфеты.

У Оливии Матвеевой, неподкупного выездного инспектора налоговой службы, был один секрет, о котором она не призналась бы никому даже под страхом самой страшной пытки. Не то, чтобы мечта или греза наяву, нет. Тому, что сбивало её дыхание и приливало к вискам кровь клокочущими волнами, названия она найти не могла, да и не было, наверное, этому состоянию никакого имени.

— Оливия, у тебя же наверняка есть парень? — спрашивали симпатичную русоволосую девушку коллеги, замученные работой, детьми и непрестанными завтраками, обедами и ужинами, в которые они обязательным порядком перерабатывали свою жизнь.

Матвеева загадочно улыбалась и молчала.

— Ты, девка, не промах, наверняка, и будущий муж твой уже крепко на ногах стоит. Колись, кто он? — допытывались замученные тетки, явно представляя себе Оливию рядом с каким-нибудь предпринимателем средней руки, из тех, что в любой ситуации твёрдо стоят на ногах.

— Да так, — уклончиво отвечала Лив, продолжая загадочно улыбаться.

У неё не было близких подруг, поэтому никто не мог рассказать любопытствующим коллегам, что девушка всё время, свободное от работы, проводит дома. Одна, но не одинокая. Завершив дневные дела, она плотно закрывала дверь в реальный мир и оставалась наедине с тем, кто никогда не может ни разочаровать, ни разлюбить, ни предать. Он был бесплотным, неосязаемым, летучим. Был и не был одновременно.

Когда-то ещё в старших классах Лив, наслушавшись восторгов подруги, увлекающейся современной азиатской культурой в самом популярном её значении, подсела на корейские дорамы. Преодолев первое неприятие — разницу менталитета — она привыкла к своеобразному изложению на первый взгляд неприхотливых историй. Скоро знала большинство популярных актеров в лицо, ей уже не казалось, что они все похожи. Лив могла перечислить, кто из них в какой дораме снимался. Они с Танькой целые перемены проводили за спорами о том, какой из этих корейских айдолов симпатичнее, кто смешнее, кто лучше играет, а кто застывший, как истукан. Таньке нравились комики, «весёлые хулиганы» с хитрым прищуром и без того узких, нездешних глаз. Они, действительно, были из совершенно другого мира, эти корейские мальчики.

— Ким Хен, — закатывала Танька глаза, — ты ничего не понимаешь, он лучший.

Танька собиралась поступать на факультет восточных языков, чтобы изучать корейский и когда-нибудь оказаться в Сеуле, чтобы там навсегда остаться. Она совершенно прагматично готовилась к встрече с Ким Хеном.