Книга Все демоны моего мужа, страница 81 – Евгения Райнеш

Джаз и Ара расслабленно лежали на небольшом бетонном парапете, поддерживающем холм от сползания на дом. Сквозь виноградную лозу светило уже усталое совсем предзимнее солнце, и на кошачьих черных, холеных шкурках играл калейдоскопом солнечный свет. Мы лениво существовали в этом саду – я, кошка и кот, и эта нега как-то объединяла нас. Хотя я никогда и на секунду не задумывалась, что меня может что-то объединять с семейством кошачьих. Потому что я всегда была собачницей. В смысле, собак я всегда понимала и чувствовала лучше, чем кошек.

Никогда не могла представить себя кошкой, но тут, может, из-за этой расслабленной неги, которая объединила и связала невидимыми потоками, я неожиданно и неуловимо почувствовала, что в воздухе появилось какое-то напряжение. Ещё не опасность, нет, просто напряжение. И в эту минуту в высокой траве из-за высокого и раскидистого дерева мушмулы показался рыжий кот. Осторожно, показался, и тут же застыл на месте. Вид у него был очень бывалый и достаточно потрепанный, чтобы понять, почему это напряжение вдруг возникло.

Я прямо одновременно с котами почувствовала, словно была действительно чем-то связана с ними, и вчерашнюю драку за придворовую территорию, на которую в последнее время стал посягать этот рыжий, и услышала яростные крики борьбы, и почувствовала, что пока нас много, нам никто не страшен. Потом я услышала странные лающие звуки, мне показалось, что Джаз подавилась травой, как часто случается с кошками, когда они чистят себе желудок, но я тут же поняла, что она .... лает на кота. И, верите или нет, я восхитилась этим её умением. Но не индивидуально восхитилась, а словно вместе с рыжим котом. И эти странные звуки сразу подняли в моих глазах эту черную кошку с белыми носочками на лапках на следующую ступень кошачьей иерархии. Рыжий кот неслышно опять растворился в траве. Напряжение спало.

— Джаз! – удивленно посмотрела я на кошку, – ты умеешь лаять?

Джаз посмотрела на меня с гордостью, но ничего, конечно, не ответила. Но мое минутное помутнение в голове, когда я стала членом кошачьего прайда, меня все-таки удивило. Особенно ощущение животного восторга от назревающей драки. Никогда я не испытывала никакого желания участвовать в каком-либо побоище. Честно говоря, меня всегда в прямом смысле слова тошнило даже от упоминания о каком-либо виде насилия. Так с чего это я с таким вожделением вдруг представила летающие клочья шерсти, вырванные из врага, почувствовала, как кровь приятно разгоняется в теле от точных бросков и прыжков, и даже где-то во мне начал закипать победный клич. Что-то типа «Ааууяяяяууу». Словно происходящие события подменяли во мне одно существо совершенно другим. Может, я уже становлюсь совсем не мной, а действительно кем-то ещё? Это было не просто странно. Это было просто нереально.

Настолько, что мне захотелось пройтись, и обдумать эту ситуацию. Тяжело опираясь на трость, встала, и направилась со двора. Мне все равно нужно было расхаживать ногу, и сидеть на одном месте я уже не могла. Крикнула Лие, что скоро вернусь. Она что-то заботливо буркнула из глубины дома, опять зарывшись в свои конспекты и первоисточники.

— Телефон! – единственное, что я разобрала из её напутственного слова, захватила выданный мне из старых запасов мобильный, и похромала по деревне. Редкие встречные с истинным добродушием бросались ко мне, чтобы выразить свою радость и сопереживание, но я быстро кивала в ответ, стараясь проковылять как можно быстрее, пока не начались долгие разговоры. После моего чудесного спасения из-за обвала деревня словно приняла меня под свое крыло. Эти люди искали меня по нехоженым тропам в горах несколько дней, и за это время каждый, даже не зная меня, прочувствованно сроднился с моими переживаниями. Дело шло к тому, что, очевидно, я стану еще одним артефактом Аштарака. Пройдет много-много лет, а дети нынешних детей будут вспоминать «Это было в ту осень, когда бестолковая сказочница Лиза осталась в горах на несколько дней». Не скажу, что мне очень льстила такая перспектива. Но что поделаешь, спасители очень любят спасенных ими. И могут ввести в бешенство беспрестанно повторяющимися воспоминаниями о том, как это было.