Книга Все демоны моего мужа, страница 45 – Евгения Райнеш

Все как-то неуверенно и растерянно в разнобой ответили мне. Я уже совсем собиралась спросить, что случилось, но тут весело подкатил автобус. Часть собравшихся, как всегда погрузилась в него, оставшаяся часть (надо сказать более многочисленная), как-то сразу стала расходиться по домам. Автобус все так же весело и стремительно умчался. Он эхом оставлял, как всегда, за собой угрожающий скрежет, заваливаясь на крутых поворотах горного серпантина. А на остановке остались только я, остолбеневшая от того, что все-таки получилось поздороваться с кучей незнакомых людей, женщина с выбеленным хвостом и ещё одна, очевидно её ровесница, хотя тоже довольно неопределенного возраста. Вторая отставшая от толпы аштараканка тоже была в очень похожих трикотажных бриджах, только вместо хвоста у неё на голове была короткая аккуратная стрижка. Говорили они то на своем языке, то переходили на русский. Несколько раз я слышала разговоры местных, и всегда поражалась этой особенности: они почти всегда, даже разговаривая между собой, чередовали фразы на двух языках. Впрочем, может, языков было и больше, я-то разбирала только знакомые слова. Но смысл, как ни странно, был понятен.

— Ануш, – обратилась короткостриженная к «хвосту», и я чуть не подпрыгнула. Так вот, оказывается, кого я сразу выделила из толпы – это легендарная, все знающая Ануш, о которой мне накануне говорили Лия и Джен. – А ночью ничего не было слышно?

Затем последовала фраза, мне совершенно непонятная.

— Ов карох ер мтацел!

— Ес шат зармацац ем, – расстроено проговорила Ануш, словно разговаривала сама с собой. – Сроду у нас собак со дворов не сводили. Если бы кто чужой был, так Мухтар бы шум поднял.

— Может, приманили, чем вкусным? Молодой был, дурной. Да и добрый, надо сказать….

Тут до меня дошло, что они говорят о Мухтаре. Я посмотрела на двор напротив остановки. Точно. Пса нигде не было видно. И его веселого лая, к которому привыкла вся деревня, приходящая на остановку, слышно тоже не было. Женщины покачали головами, развернулись и собрались расходиться. Очевидно, по домам, потому что, куда же ещё здесь расходиться? Я собрала силу воли в свой условный, но от этого не менее железный кулак и отчаянно крикнула:

— Ануш, а что случилось с Мухтаром?!

Видимо, что-то в моем крике было настолько несоизмеримо моменту отчаянно, что обе женщины посмотрели на меня с удивлением. Та, которая была Ануш, мягко и доброжелательно сказала:

— Со двора свели.

И опять что-то прибавила на своем языке. Может, по привычке перевела тут же фразу, а может и выругалась на местном диалекте.

— Ануш, – уже обнаглела я, – а кто свел?

— Да кто ж его знает?! Ворканов индз е хайтни, чужих у нас не бывает, а местные никогда так не поступят.

Тут мне подумалось, что я-то, наверное, на этот момент времени в деревне единственная не местная, и испугалась, что на меня может пасть подозрение. Угонщицей чужих собак мне казаться в людских глазах совсем не хотелось, поэтому я решила тут же оправдаться, не отходя от кассы:

— Так, а кому нужен пес-то чужой? Это же не ведро, не кастрюля. Как его в хозяйстве приспособить?

— Вот и мы не понимаем. – Пожала плечами Ануш. Скорее всего, она не склонна была подозревать меня в причастности к похищению Мухтара. – А только цепь порвана.