Книга Все демоны моего мужа, страница 143 – Евгения Райнеш

Поэтому я просто взяла гитару и сыграла, запинаясь и путаясь в пальцах, «Аллегро» Джулиани. Наверное, единственный этюд, который я запомнила из музыкальной школы. Из классического, старинного, потрепанного учебника Ларичева.

Ощущение безнадежности, обиды и тоски, видимо, сильно приглушенное пустотой, которая осталась на месте выпитых из меня эмоций, заплескалось где-то под черепом, сдавило виски, плюхнуло горькой горечью в затылок.

— Привет! – как можно равнодушнее попыталась сказать я. – А где остальные?

— Далеко, – ухмыльнулся Генрих. – Пока этот красавец работает, они и пикнуть не смеют. У нас слаженная команда, ты не находишь?

Он опять захохотал и потрепал снисходительно Шаэля по затылку.

— Этот ещё новенький, но ничего, скоро пообтешется.... Тебе же он нравится, сука блудливая?!

Демон вдруг резко разозлился, глаза его, и без того красные, наливались нереальным малиновым оттенком. Это были уже не белки, испещренные лопнувшими сосудами, а самые настоящие нечеловеческие впадины, в которых плескались все ужасы ада. И, да, почему-то малиновый цвет их выглядел невероятно зловеще.

— И как тебе с ним покувыркалось, тварь?!

Я так и сидела, обхватив колени руками и не двигаясь. Сжалась в себя, пытаясь сообразить, как себя вести, чтобы было не так больно. Шаэль молчал все это время,

только все сильнее наваливался на косяк, краем глаза я заметила, что он почти сползает по дверному проему. Казалось, силы оставляют его. Хотя.... Я не знала, могу ли звать его, как прежде, Шаэлем. Наверняка у него уже какое-то другое имя.

Мое сознание словно разделилось. Причем, сразу на несколько фрагментов. Один фрагмент просто растекался по комнате вне себя от ужаса. Второй четко и со стороны наблюдал ситуацию. А третий.... Третий, не заглядывая в будущее и не паникуя, стремился отодвинуть момент боли, напряженно выискивая в глубинах мозга тему для разговора, чтобы заставить болтуна Генриха отсрочить свои намерения. Демон собственно никуда и не торопился, судя по всему. И поговорить ему очень хотелось. Как хозяину положения, в котором все сошлось к его пользе и удовольствию.

— Ты хочешь, чтобы я попросила у тебя прощения? – собственный голос слышался как бы со стороны, и я сама удивилась, насколько спокойным он был.

— А на фиг это мне? – Генрих говорил теперь намного лучше, словно распухший язык ему больше не мешал. Надо сказать, что его облик становился все привычнее прямо на глазах. Если бы не два малиновых ада, которыми он то плескал на меня, то поглядывал на невероятно бледного бездейственного демона, можно было сказать, что передо мной практически Влад.

— Какого ляда я могу хотеть твоих извинений?

Я пожала плечами, бросая короткие взгляды на Шаэля. Но он все так же был заторможен, ушедший в себя, казалось, уже за грань безумия. Мне показалось, что ещё немного, и изо рта у него закапает вязкая, коричневая конфетная слюна. Генрих все-таки перехватил мой взгляд. Садист-извращенец был очень наблюдательным.

— Лиза, наивная моя девочка! Чего ты от него хочешь? Видишь же, он не выдержал. Сломался. Если не придет в меня, то хана – отработанный материал. Ни туда, ни сюда.

Мне вспомнился безумец в парке, которого я угощала конфетами. Вот, значит, как выглядит с точки зрения Генриха отработанный материал. Бедный парень! Значит, он пробовал устоять перед демоном, вселяющимся в него. Какой ценой!