Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
Это у меня в голове все отражается какой-то чертовщиной. Наверное, я и в самом деле очень больна. Но подумаю об этом завтра, а сейчас я вообще не хочу ни о чем думать, ничего не слышать, и не видеть. Я оглянулась, вспоминая, куда поставила недопитую бутыль с мутным самогоном. Единственный сейчас способ забыть все, дать отдых перетруженным и от этого воспалившимся мозгам. — Больно, Лёля? Я выскочила в переднюю, распахнула дверь и замерла. За ней разливалось зарево, от чего казалось, что на улице светлее, чем в доме, из-за голых корявых пальцев яблонь вставала громадная, страшная луна, щерясь мне прямо в лицо. Захотелось позвать на помощь. Но… кого? Откуда-то сверху раздался звук, похожий на вздох; я дернулась, но это был всего лишь ветер. На голых раскоряченных пальцах-ветвях рваными тряпками колыхался туман, я вытянула шею, чтобы рассмотреть, откуда он так высоко взялся, а когда снова опустила голову, то зашлась в немом крике. Никогда не думала, что вообще возможно такое: кричать телом, разрывая все внутри себя, но без единого звука. Снег повалил внезапно, а вместе с ним появилась и она. Такая же неожиданная и такая же холодная. Секунду назад тут еще никого не было, но сейчас темный силуэт, выделяющийся даже на фоне самой черной земной черноты, неподвижно и торжественно смотрел на меня. Первым делом в глаза бросились длинные, очень темные волосы, глубины безлунного ночного неба, с холодным мерцанием звезд – падающих на простоволосую голову снежинок. А потом уже – глаза, два затягивающие в себя черные дыры. На первый взгляд – просто черные. Но если приглядеться: темно-красные Черный огонь. Рыжая мгла. — Леля, – голос стелился по заснеженному покрову. – Больно?… … та, что ступает в красоте, скрытой тенями Луны… Если я и была до этого пьяна, то сейчас моментально протрезвела. — Ты… – горло перехватило. – Ты… Она стояла в окружении снежной круговерти, как нарисованная. Ни одна складка на длинном черном платье не двигалась, ветер не трогал ни единый волос. И даже, кажется, губы не шевелились, она говорила с неподвижным, застывшим лицом. — Не бойся, дитя моего чрева, ибо я пришла унять боль во тьме твоей души, – голос её – ветер над морем… — Не хочу! – прошептала я. – Не хочу это все видеть. Ты мне кажешься. Не нужно было покупать с рук этот самогон. А уж тем более пить… — Пробудись из глубин сна. Ты – бог, что пал с высот, принадлежащих тебе по праву. Губы ее точно не шевелились. Я машинально попыталась схватиться за косяк, ударилась локтем, и от этого пришла в себя. — Черт с тобой, Лейла! – закричала, захлопывая дверь. Именно это имя почему-то возникло в голове. – Только черт с тобой, – задвинула щеколду и повернула ключ на несколько оборотов. – Иди к нему, к своему черту! — Не будет больно, – голос стелился по земле, дымом проникал в щели, окутывал, обволакивал. – Вкуси плодов этого древа и узнай о своей наготе… — Дети за отцов не в ответе, – глупо выкрикнула я напоследок, трезвея окончательно от этой странной и такой неподходящей фразы. Я с шумом свалила сапоги и кроссовки с обувницы, налегая всем телом, провезла ее до самой двери, передохнула секунду, оглядываясь – чем бы забаррикадироваться еще надежнее? Не слушая забивающийся во все щели голос, несколько раз сбегала из столовой и обратно, хватая и сваливая под входную дверь табуретки. С непонятно откуда взявшейся силой дотаранила и низкий тяжелый столик, на котором каждое лето появлялась огромная ваза со свежесрезанными цветами. |