Книга Явление прекрасной N, страница 87 – Евгения Райнеш

— Так это классика, — авторитетно произнёс Гордей. — Если сердце вампира пронзить осиновым колом, он упокоится навсегда. Только так можно победить, и никак иначе. Все эти самострелы и топоры, которые они тащат с собой, — для самоуспокоения.

— Только бы успел, — сказала Кайса, не спуская глаз с экрана. — Там его братья, он должен разбудить их.

— Ты сочувствуешь нежити? — удивился Гордей. — Но весь этот фильм внушает отвращение к ней. Главная его цель — напугать до тошноты.

— Мне не нравится, когда всем миром нападают на кого-то одного, — ответила Кайса. — Это нечестно. И знаешь… Кто угодно бы умер, если бы ему в сердце вогнали осиновый кол. И ты бы умер, Гордеев. Если бы тебе в сердце вогнали кол.

Гордей не стал говорить Кайсе о той острой игле, которая уже много-много лет сидит в его сердце. С той самой поры, как пропала Нира. И он не умер от этого. Хотя какая-то часть, наверное, заморозилась. Стала бесчувственной, неживой. Получается, если в сердце человека вогнать какое-то острие, он превратится в ходячий полутруп.

И что-то сейчас тревожило этот тонюсенький, почти невидимый кол. Отсвет с привкусом серебра.

— Кайса, — сказал Гордей. — А откуда у тебя перстень?

На экране пошли титры, серия закончилась на самом напряжённом моменте. Кайса поднялась, сладко потягиваясь. И Тима, спрыгнув на пол, выкинул вперёд лапы, выгибая спину. Они вдруг стали очень похожи: Кайса и недавно приобретённый кот.

— Какой? — удивилась Кайса.

У Гордея засосало под ложечкой. Жена притворяется. Явно понимает, о чём он спрашивает.

— У тебя только один перстень на пальце, — кивнул Гордей. — Там, где было обручальное кольцо. Сейчас обручалки нет, вот я и интересуюсь.

Он же ещё несколько дней назад собирался спросить Кайсу о кольце. А сейчас… Чёрт побери, оно показалось Гордею таким знакомым!

— Давай найдём в интернете следующую серию, — предложила Кайса. — Посмотрим на твоём ноуте. Сериал прошлогодний, наверняка где-то полностью выложен.

— Почему ты не отвечаешь на мой вопрос? — игла в сердце шевелилась, наращивая амплитуду.

— Разве не интересно, что дальше? — Кайса склонила голову к плечу и быстро облизала острым язычком тонкие губы. — Да ладно тебе. Кольцо и кольцо. Купила. У меня на золото появилась аллергия. Очень чесалось.

— Кайса, — медленно подбирая слова, произнёс Гордей. — Ты не купила его. Это перстень моей мамы. Прости, не хотел тревожить, но… Я когда-то давно подарил его Нире.

Сейчас он окончательно уверился: это тот самый перстень. Хотя Гордей не видел его много лет, но игла в сердце не дала бы ему ошибиться.

Когда Гордею исполнилось четырнадцать, мама подарила ему женское кольцо. Он растерялся, не понял:

— Мам, ты чего?

Неловко было обсуждать подарки. И Гордей, как воспитанный мальчик знал это, но такой презент — это слишком.

— Он же женский…

— Вот именно, — мама улыбнулась загадочно. — Ты получишь паспорт в этом году, а значит, будешь полностью отвечать за свои поступки.

Так же, как и отец, мама считала главным в жизни слово «ответственность».

— А кольцо-то женское причём? — Гордей начинал смутно догадываться, откуда ветер дует, но ещё не понял наверняка.

— Когда кто-то придёт в твоё сердце, подари своей избраннице это кольцо.

— Как женитьба что ли? — буркнул Гордей. — Зачем мне сейчас думать о таком?