Онлайн книга «[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5»
|
Сначала взрывчатка. Утрамбовал шашки и пластид на дно канистры, уплотнил кулаком. Пластид подался легко, мягкий, послушный, как детский пластилин, и запах от него шёл характерный, маслянисто-сладковатый, который не спутаешь ни с чем. Потом метизы. Ровным слоем поверх взрывчатки, чтобы при детонации они летели во все стороны ровным веером. Болты ложились на пластид с тихим металлическим перестуком, и я разравнивал их пальцами, следя, чтобы слой был однородным. Потом ещё слой болтов. Потом пустое пространство. Корпус канистры, пластиковый, тонкий, не давал осколков, но и не гасил ударную волну, позволяя всей энергии уйти наружу. И последний ингредиент. Я взял пласт брони со слизью. Положил его внутрь канистры, поверх болтов, аккуратно, чтобы не повредить. Слизь должна была продолжать пульсировать. Должна была продолжать стучать. Только стучать она теперь будет не с моего плеча, а оттуда, куда я её отправлю. Крышка канистры завинтилась с пластиковым хрустом. В горловину я вставил радиодетонатор, маленький чёрный цилиндр с тонкой антенной, который извлёк из набедренного подсумка вместе с пультом дистанционного подрыва. Антенна торчала из горловины на пять сантиметров, тонкая, гибкая, похожая на усик насекомого. Готово. Двадцатилитровая канистра, набитая полукилограммом взрывчатки и полутора килограммами металлических осколков, с биологическим маяком Улья внутри и радиодетонатором в горловине. Самодельная радиоуправляемая фугасная мина, которая для Пастыря фонила как я сам. [НАВЫК «САПЁР v.2.0» ФИКСИРУЕТ: СБОРКА ЗАВЕРШЕНА. РАСЧЁТНЫЙ РАДИУС СПЛОШНОГО ПОРАЖЕНИЯ: 8 МЕТРОВ. РАДИУС ОСКОЛОЧНОГО ПОРАЖЕНИЯ: 25 МЕТРОВ] Я погладил канистру по боку. Мой персональный привет из гауптвахты, пещеры и бункера, собранный из чужих гранат, собственного пластида и подарка Пастыря. Нормальные люди собирают почтовые марки. Сапёры собирают бомбы. — Ева, — мысленно позвал я. — Маяк перестал фонить с моего плеча? — Чисто, шеф. Транспондер внутри канистры. Сигнал стабильный. Для Пастыря ты по-прежнему на том же месте, только теперь «ты» лежишь в пластиковом ведре с начинкой, — отозвалась она. Хорошо. Пусть смотрит. Пусть ведёт. Пусть думает, что знает, где мы. А когда придёт время, канистра скажет ему «здравствуй» на языке, который понимают все: тротил и осколки. Я убрал канистру в ящик под скамьёй. Пульт дистанционного подрыва сунул в нагрудный карман, рядом с флешером. Две маленькие чёрные коробочки, одна взламывала мозги, другая их разносила. Комплект для вежливого разговора с хозяином планеты. Фид смотрел на меня из-за скамьи. Глаза внимательные, оценивающие. Кот, забившийся в угол, тоже смотрел, и в его глазах я прочитал смесь ужаса и уважения, которую контрабандист испытывает к человеку, способному за десять минут собрать бомбу из канистры и гранат. Я промолчал. Объяснять было нечего. Работа говорила сама за себя. Дальше нас ждало три часа каменистой колеи, которая трясла «Мамонт» так, что зубы клацали при каждом ухабе, а подвеска стонала на ноте, которая медленно ползла вверх по тональности, обещая скорый и окончательный отказ. Никто не разговаривал. Разговоры кончились вместе с водой. Горло першило, язык распух, и каждое слово стоило слюны, которой не было. Дюк сидел, уронив голову на грудь, и его огромное тело покачивалось в такт качкам машины, как маятник часов, отмеряющих остаток ресурса. |