Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 23 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Ядро я вам не отдам, — сказал я.

Тишина. Щелчки затворов, пять штук, синхронных, слившихся в один сухой металлический аккорд. Пять стволов поднялись на два градуса выше. Лазеры переползли с груди на лицо.

Я поднял левую руку. И выставил своё условие:

— Но я пойду с вами. До «Пятёрки». Лично. И там, на месте, передам Ядро своему сыну. Из рук в руки. Вместе вытащим его оттуда.

Старший серых качнул головой. Медленно, размеренно, с механической точностью маятника в часах, которые отсчитывают время до чего-то неприятного.

— Исключено. Мы не занимаемся эвакуацией и не берём пассажиров. Тем более таких приметных, — ответил он.

Затем сделал паузу. Ствол его винтовки качнулся, лениво, почти небрежно, как качается указательный палец учителя, делающего замечание тупому ученику.

— Отдай Ядро. По-хорошему, — закончил он.

Из-за перевёрнутого стола прозвучал голос Фида, злой, звенящий от напряжения:

— Ни хрена себе у твоего сынка дружки! Бросают его там подыхать и ещё батю доят!

Старший серых повернул голову к Фиду. Забрало блеснуло в свете стробоскопа, и из динамика шлема вышел ответ, холодный, ровный, лишённый эмоций, как строка в бухгалтерской ведомости.

— Мы не его друзья. Мы частная военная компания. У нас с объектом «Александр Корсак» коммерческая сделка. Он сообщил нам координаты Ядра, мы забираем Ядро и переводим оплату на его счёт. Наша работа заканчивается здесь. Эвакуация в контракт не входит, — сухо объяснил старший.

Объект «Александр Корсак». Мой сын. Строчка в контракте. Источник информации. Координаты за кредиты. Коммерческая сделка, в которой одна сторона получает артефакт стоимостью в годовой бюджет планеты, а другая получает цифры на счету, которые нельзя потратить, потому что магазинов на заблокированной базе, осаждённой мутантами, как-то не предусмотрено.

Сашка продал им информацию за обещание. За надежду. За цифры, которые ничего не стоят, пока он заперт за стеной из когтей и кислоты.

Мой сын. Умный, упрямый мальчишка, который думает, что можно договориться с волками, если предложить им достаточно мяса. Не понимая, что волки возьмут мясо и всё равно тебя сожрут.

Плохо растил. Знаю. Но сейчас не время для педагогики.

Я медленно поднял ШАК-12. Приклад упёрся в плечо, щека легла на гребень ствольной коробки, и мушка нашла центр забрала старшего серых, то место, где за тонированным стеклом пряталось лицо, которого я не видел и которое, возможно, не стоило видеть.

Правая рука обхватила цевьё, пальцы впились в насечку, и чиненый чип отозвался короткой злой болью в запястье, которую я проглотил и забыл.

— Контракт отменяется. Ядро едет со мной, — констатировал я.

Старший серых помолчал. Одну секунду.

— Значит, заберём силой, — сказал он. Голос по-прежнему ровный. Ни злости, ни сожаления. Констатация факта. Строчка в протоколе. — Огонь!

И мир вспыхнул.

Ноль целых одна десятая секунды. Столько проходит между словом «огонь» и первым выстрелом у хорошо тренированной группы. Я знал это, потому что тридцать лет назад, на полигоне в Алабино, инструктор по огневой объяснял нам, зелёным курсантам-сапёрам, что именно этот зазор отделяет живых от мёртвых.

Время, за которое пуля пролетает сто тридцать метров. Время, за которое нервный импульс добирается от мозга до указательного пальца. Время, за которое нужно принять решение, если ты хочешь увидеть следующую секунду.