Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 2 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Потом он увидел меня с крекером. Подбежал. Сел напротив, задрал морду и запищал, требовательно, настойчиво, с той бессовестной наглостью, которая свойственна маленьким хищникам, твёрдо уверенным, что мир существует для их кормления.

Я отломил половину крекера с пастой и бросил. Шнурок подпрыгнул, щёлкнул челюстями и поймал кусок в воздухе.

Чавканье. Облизывание морды. Потом он опустил нос к полу и начал вылизывать крошки с бетона, методично обрабатывая каждый квадратный сантиметр розовым шершавым языком.

Я вытер пальцы о штанину. Левой рукой расстегнул боковой подсумок на бедре и достал чёрную гладкую коробочку.

Она лежала в ладони «Трактора», маленькая, плотная, тяжёлая для своего размера, и матовая поверхность поглощала свет ламп, почти не давая отражений. С того момента, как я забрал её у Зуба в обменной каморке, она лежала в подсумке мёртвым грузом, неопознанная, необъяснённая, раздражающая, как заноза.

Ева тогда пометила её как «нестандартную конструкцию», и с тех пор я таскал эту штуку с собой через шахту, пещеру, Матку и трёх дилофозавров, ни разу не найдя минуты, чтобы рассмотреть её как следует.

Минута наконец нашлась.

Я покрутил коробочку в пальцах. Ни стыков, ни кнопок, ни выступов. Гладкая, монолитная, словно отлитая целиком из одного куска чёрного сплава. Такие вещи не делают на коленке в мастерской мусорщика. Такие вещи делают в лабораториях, где каждый микрон на счету и каждый шов спрятан ради того, чтобы чужие пальцы не нашли, за что зацепиться.

Дефектоскопия.

Мир обесцветился. Цвета ушли, уступив место серым градациям структурного зрения, и коробочка в моей ладони расцвела невидимым узором. Тончайшая сетка микрошвов проступила на поверхности, как капиллярная сеть на рентгеновском снимке.

Линии сходились к одной точке на торце, где пряталось крошечное углубление скрытого порта, шириной с иголку. «Игла». Коннектор прямого подключения. Такие ставят на медицинские нейрозонды и военные диагностические приборы.

И на очень специфическое оборудование, которое военные диагностическими приборами предпочитают не называть.

— Ева. Посмотри-ка сюда. Что это? — мысленно попросил я.

Пауза. Длинная, в полторы секунды, и для ИИ, который обрабатывал терабайты за миллисекунды, полторы секунды молчания были эквивалентом того, как человек роняет челюсть на пол и забывает её поднять.

Потом её голос зазвучал в голове. Почти шёпотом, если у ИИ бывает шёпот:

— Шеф… Это аппаратный флешер. Нелегальный криптовзломщик нейроинтерфейсов. Класс оборудования «Дельта», уровень промышленного шпионажа. За хранение такой штуки в контролируемой зоне полагается немедленная депортация с Терра-Прайм и пожизненный запрет на работу с аватарами.

Я почувствовал, как в её голосе проступило что-то новое. Жадность. Голодное, цепкое любопытство ИИ, который увидел ключ от собственной клетки.

— Зуб, кстати, идиот, — добавила она. — Он даже не понял, что тебе отдал. Скорее всего, думал, что это навигационный модуль от дрона. Формфактор похож, если не знать, куда смотреть.

Я повертел флешер в пальцах. Маленький чёрный ключик. Способный взломать цифровые замки, для которых у меня не было ни пароля, ни допуска.

— Ева. Помнишь, в кладовке я обещал выжечь тебя проводом, если ты полезешь мне в мозги?