Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 150 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я заковылял к аппарели.

Конвертоплан стоял с опущенной рампой, и в чёрном провале грузового отсека метались тени. Раненые на носилках. Док, пригнувшийся над пациентом. Ящики с остатками снаряжения, закреплённые стропами на скобах пола.

Второй кетцалькоатль прошёл над площадкой на бреющем, и его зубастый клюв промелькнул в полуметре от столбиков ограждения. Когти задних лап, каждый длиной с моё предплечье, лязгнули по металлическим перилам и выдрали секцию ограждения, как выдирают гнилой зуб, легко, с хрустом, мимоходом. Обломок улетел в пропасть, кувыркаясь.

Я добрался до аппарели. Здоровая левая нога встала на рифлёный металл рампы, правая волочилась, и разболтанный шарнир колена проворачивался при каждом шаге, посылая вверх по бедру тупую сверлящую боль.

— Перк «Живой Домкрат», остаточный ресурс одиннадцать процентов. Хватит на сорок секунд фиксации, шеф. Потом сервоприводы встанут, — предупредила Ева.

Хватит.

Я развернулся спиной к салону, упёрся лопатками и поясницей в край аппарели. Активировал перк. Мышечные волокна левой ноги натянулись, затвердели, превратив конечность в бетонную опору. Спина вжалась в металл рампы, и я почувствовал, как сервоприводы поясничного отдела загудели на предельной нагрузке, фиксируя позвоночник в прямую несгибаемую линию.

Сто тридцать килограммов «Трактора» встали стеной.

Левая стальная рука потянулась к ближайшему гражданскому.

Мужик в рваном техническом комбинезоне бежал к аппарели, пригнувшись, закрывая голову руками. Бежал неправильно, зигзагом, спотыкаясь, и очередной порыв от крыльев пикирующей твари бросил его в сторону, развернул, чуть не уронил.

Мои пальцы сомкнулись на воротнике его комбинезона. Ткань натянулась, затрещала, но выдержала. Я дёрнул его на себя, протащил мимо, швырнул в темноту грузового отсека. Мужик влетел внутрь, ударился о ящик, охнул. Жив.

Следующий. Женщина, молодая, из лаборантов. Растрёпанная, с расширенными зрачками. Она подбежала сама, вцепилась в мою броню обеими руками и полезла вверх по рампе, перебирая ногами по рифлёному металлу. Я подтолкнул её в спину, направляя внутрь.

Третий. Четвёртый. Я хватал их за шиворот, за ремни, за что придётся, и запихивал в конвертоплан, как сапёр запихивает людей в укрытие при миномётном обстреле. Методично, грубо, не церемонясь. Церемонии стоят секунд, а время стоит жизней.

Сашка появился справа. Мой сын тащил на себе женщину-биолога, ту самую, с перебинтованной рукой. Она повисла на его плече, почти не переставляя ног, и Сашка волок её к аппарели, согнувшись, стиснув зубы, и его негнущиеся ноги подламывались на каждом шагу.

Тень упала на них сверху. Резко, мгновенно.

Я поднял голову. Кетцалькоатль заходил в пике прямо на Сашку, вытянув когтистые задние лапы вперёд, зубастый клюв был раскрыт, и в глубине длинной глотки пульсировала бурая грибница, как живой язык чужого организма.

Грохнуло.

Дюк стоял на краю рампы, широко расставив ноги штурмового аватара, дробовик в его руках ещё дымился. Картечь ударила тварь в грудь на расстоянии четырёх метров, разорвав серо-чёрную кожу и выбив фонтан густой кисловатой крови, которая брызнула веером и обдала Дюка с ног до головы. Ящер взвизгнул, судорожно дёрнул крыльями и отвернул в сторону, пройдя над головой Сашки так низко, что перепончатое крыло мазнуло его по затылку.