Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 116 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

И если я прыгну вниз, оставив дыру открытой, рой хлынет за нами в коллектор. Метр на метр, бетонная труба, в которой негде развернуться, негде укрыться, негде построить оборону. Они зальют тоннель живой массой, как вода заливает водосток, и сожрут нас в темноте за минуту. Семь человек и одного динозавра, пробежавших триста метров ада, чтобы сдохнуть в бетонной кишке под фундаментом базы.

Мне нужно было чем-то закрыть эту чёртову дыру.

Я оглянулся. Чугунная решётка лежала в трёх метрах, тяжёлая, массивная, но без креплений она просто ляжет на проём, и первый же ютараптор, весящий полтора центнера, продавит её обратно в колодец вместе со мной. Бетонные обломки разбросаны по полу, но ни один не подходил по размеру. Арматура торчала из стен, но выдрать её в оставшиеся секунды мог бы только экскаватор, а не инженерный аватар с больным коленом.

Оставались секунды, которые сжимались в точку, как сжимается капля на кончике крана перед тем, как упасть.

И вот показалась тень в дверном проёме.

Первый ютараптор, управляемый холодной чужой волей, влетел в градирню на полном ходу. Лапы ударили в бетонный пол, когти высекли искры, и тварь прыгнула, щёлкнув челюстями в воздухе, целясь прямо в грудь сапёра, стоящего над чёрной дырой в полу.

Мозг, перегруженный адреналином зафиксировал: опасность близко. Снизу, из чёрного квадрата колодца, поднималось глухое эхо удаляющихся шагов, плеск воды и приглушённый мат Дюка, чьи плечи, судя по скрежету, всё ещё протискивались между стенками.

А в дверном проёме градирни, на фоне серого утреннего света, уже летел ютараптор.

Двухметровое тело, растопыренные лапы, серповидные когти, развёрнутые для удара, и пасть, раскрытая так, что я видел два ряда зубов, блестящих от слюны. Тварь летела молча, целенаправленно, с механической точностью управляемого снаряда. Пастырь вёл её, как ведут дрон по координатам.

Палец вдавил спуск.

ШАК рявкнул, и грохот в замкнутом бетонном нутре градирни сплющил звук до физического удара по барабанным перепонкам. Два патрона, стандартных, но на дистанции в пять метров калибр 12,7 компенсировал всё.

Первая пуля попала ютараптору в центр грудной клетки, и тушу ящера остановило в воздухе, как останавливает стену автомобиль на полном ходу. Чешуя лопнула от первого попадания, следом вошел второй патрон, без труда проникая в грудную клетку, проминая рёбра внутрь. Мёртвое тело отшвырнуло назад в туман, в тех, кто бежал следом. Визг, грохот падающих тел, стук когтей по бетону.

Секунда.

Я опустил глаза на чёрный квадрат колодца. Решётку обратно не поставить, она лежала в трёх метрах, сорванная с петель, и даже если бы я каким-то чудом дотащил её до проёма, сто килограммов ржавого чугуна на незакреплённой раме удержат первого ютараптора ровно столько, сколько нужно полуторатонному хищнику, чтобы перестать прыгать и начать давить.

Мозг сапёра работал быстрее страха. Всегда так было, и я давно перестал удивляться тому, как в моменты, когда нормальный человек паникует, мой разум переключается в режим холодного, сухого расчёта, в котором нет места ни для страха, ни для надежды, только для массы, углов и точек приложения силы.

Я поднял голову.

Прямо над колодцем, под обвалившимся потолком градирни, нависала бетонная плита перекрытия. Массивная, тонн на пять, с торчащими из торца обрубками арматуры, она чудом держалась на двух перекрученных ржавых прутьях, толщиной в два пальца каждый. Прутья были натянуты, как тетива, и ржавчина проела их до рыхлого кружева, которое блестело в сером свете рыжими чешуйками.