Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 63 – Игорь Некрасов

Шутливая мысль скрасила унылое послевкусие, и, направляясь в свою комнату, он мельком взглянул на дверь Карины. Свет всё ещё горел, доносились приглушённые обрывки диалогов и её сдержанный смех.

«Неужели стримит? Вообще интересно было бы еще её стримы посмотреть, но уж точно не сегодня», — подумал он, проходя мимо ванны.

Чистить зубы уже не было ни сил, ни желания, но, ощутив остатки вкуса недосупа, он всё же направился в ванную и быстро прополоскал рот. Затем его единственная цель — добраться до кровати и отключиться — показалась по-настоящему святой.

Зайдя в комнату, он закрыл дверь и в тишине полумрака снял шорты и бросил их на стул. После выключил свет, и комната погрузилась в густую, бархатную темноту, нарушаемую лишь тусклым свечением от уличного фонаря из-за шторы.

Подойдя к кровати, он нащупал на тумбочке телефон, и яркий экран заставил его щуриться. Он быстро выставил будильник на привычное время, положил телефон обратно и наконец рухнул на прохладную простыню. Натянул на себя одеяло, тяжёлое и уютное. Глубоко, всем телом выдохнул, чувствуя, как последние остатки напряжения растворяются в темноте.

«Вот это кайфу-у-уша…» — пронеслось в голове перед самым отключением. — «Наконец-то…»

Сознание поплыло, и сквозь тонкую стену доносился сдержанный смех Карины и неразборчивые голоса из её динамиков. Но эти звуки уже не раздражали, а казались чем-то далёким, почти убаюкивающим. Мозг, перегруженный событиями дня, с радостью ухватился за эту нейтральную белую шумовую завесу.

Мысли о трусиках в ящике, о ледяном взгляде Маргариты Петровны, о гневе и улыбке Карины — всё спуталось и потонуло в накатывающей волне усталости. Даже чувство голода, утолённое странным супом, сменилось тяжёлой, приятной истомой.

И он не заметил, как перестал слышать звуки из соседней комнаты, не заметил, как перестал думать, и не заметил, как провалился в глубокий приятный сон.

Сон был чёрным и безвидным, пока вдруг сквозь его толщу не прорвался звук женского смеха. Не из-за стены, не приглушённый, а тихий, сдержанный, будто кто-то рядом не смог удержать внезапный смешок. Звук был настолько близким и реальным, что Игорь инстинктивно вынырнул из глубин сна, ещё не открывая глаз.

Первым, что ударило в спящее сознание, был запах. Слабый, но отчётливый — свежий, прохладный аромат лёгких духов, смешанный с чистотой кожи. И холодок. Лёгкое движение воздуха и прохлада простыни с той стороны кровати, где никого не должно было быть.

Игорь медленно открыл глаза, мир плыл в предрассветной синеве. Перед ним, в сантиметрах от его лица, лежала Карина. На боку, лицом к нему, подперев голову рукой. Свет от экрана её телефона мягко освещал её улыбку — беззвучную, загадочную, поглощённую тем, что она читала или смотрела.

«А… это Карина», — сонно, безо всякого удивления промелькнуло у него в голове. Сознание, ещё скованное сном, приняло этот образ как данность, как часть сновидения. Он закрыл глаза, погружаясь обратно в тёплый хават небытия. Но через секунду мысль, будто искра, прожгла сонную вату: «Карина? А какого черта?» Он резко открыл глаза, уже шире, но картина перед глазами не исчезла.

Он резко приподнялся на локте, и его собственный голос прозвучал сипло, сдавленно, простужено от сна: