Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 61 – Игорь Некрасов

— Я вообще-то не так сказал, — попытался отшутиться Игорь, делая невинное лицо.

Карина тут же парировала, обидевшись и закатив глаза:

— Ой, да-да, конечно! Я ж слышала, как ты потом отмазывался!

— Отмазывался? — удивился Игорь, уже по-настоящему заинтригованный её тоном, и усмехнулся. — Я так-то про рулетик говорил.

Карина сделала такое лицо, что стало ясно — эта тема исчерпана.

— Иди в жопу, Игорь! — она ткнула пальцем в сторону его комнаты. — И чтоб ты знал, я тоже скучала… но сейчас ты меня бесишь.

— Да ладно уж, че такого-то? — пожал он плечами, чувствуя, как напряжение окончательно спадает, уступая место привычной усталости. — Она же всё равно ничего на это не сказала.

— Она не сказала, а я сказала, — перебила его Карина. — И ты ещё воняешь, прям как бомж, так что отстань от меня, а лучше иди помойся.

Не дав ему произнести ни слова в ответ, она шагнула назад и захлопнула дверь перед его носом. Щелчок замка прозвучал тихо, но окончательно.

Игорь чуть ухмыльнулся, покачал головой и вернулся в свою комнату, чтобы поставить телефон на зарядку, и направился в ванную. Мысль о воде казалась теперь самой здравой во всём этом безумном дне.

В ванной он долго стоял, склонившись над раковиной, умываясь холодной водой, которая смывала с лица не только уличную пыль и пот, но и прилипший, липкий стыд. Он вглядывался в своё отражение в зеркале — уставшее, слегка опухшее лицо с красными от щипков Карины пятнами на подбородке.

— Ну и день, — почти беззвучно прошептали его губы.

Мгновение спустя, не раздумывая, он сбросил с себя вонючую от пота и стресса одежду — помятую рубашку, брюки, носки, нижнее бельё — и забросил всё это в барабан стиральной машины, стоявшей в углу. Щёлкнул режим, засыпал порошок, и машинка загудела.

Затем он зашёл в душ, включил кран, горячая вода обожгла кожу, но это было желанным облегчением. Он стоял под сильными струями, позволив им смыть с себя весь офис, дорогу, пыль глэмпинга и тяжёлый осадок от сегодняшнего вечера. Когда кожа покраснела, а мысли перестали метаться, он выключил воду.

Выйдя из душа, он набросил на себя большое, слегка жёсткое полотенце. Ткань грубо, но приятно впилась в распаренную кожу. Влажный, чистый пар висел в воздухе, смешиваясь с запахом геля для душа.

Стоя посреди маленькой ванной, запотевшее зеркало которого уже не отражало ничего, кроме размытого света, он на секунду закрыл глаза. И тишина, нарушаемая лишь гулом стиральной машины, была на удивление мирной.

«Наконец-то», — подумал он и, поправив полотенце на бёдрах, вышел в коридор, направляясь к себе, оставляя за собой влажный след на полу.

В комнате пахло тишиной и пылью, смешанной с едва уловимым, чужим цветочным ароматом — напоминанием о визите Маргариты Петровны. Он провёл рукой по прикроватной тумбочке, смахнув пыль, и потянулся к комоду.

Чистые хлопковые трусы, мягкая, выцветшая футболка с едва читаемым логотипом какой-то забытой группы — ощущение нормальной, бытовой чистоты после всего сегодняшнего было почти роскошью. Затем он натянул шорты, и прохлада ткани на ещё влажной коже заставила его вздрогнуть.

И тут, как будто тело, наконец расслабившись, вспомнило о базовых потребностях, в желудке урчаще заныло. Голод накатил внезапно и властно, тупой, сосательной пустотой под рёбрами.