Книга Папа для озорных апельсинок, страница 36 – Кэти Свит

— А придется, – чуть подаюсь вперед, опускаю свободную руку вниз и забираю из пластикового кармашка в дверце термокружку.

Не спрашивая мнения, просто беру и всовываю в руки Ласточкиной.

— Пей давай, – строго киваю головой в сторону кружки.

— Не буду, – говорит недовольно.

— Пей, я сказал, – рычу. Чувствую себя снова заведенным.

Ласточкина, блин! Для тебя же стараюсь, а ты…

Ремень плачет по твоей пятой точке.

Анька изо всех сил старается держаться отстраненно и независимо, когда на самом деле она едва держится, и я не могу этого не замечать. Больные глаза блестят, дышит слишком часто и рвано.

Ох, надо сильнее жать на газ. Боюсь, без Славика не справимся.

Забивая на все требования к правилам нахождения на дороге, вжимаю тапку в пол и мчу вперед. До клиники Ларина остается не так долго, но состояние Ани стремительно ухудшается, и поэтому я гоню что есть дури.

Мне сигналят недовольные водители, вслед моргают фарами и продолжают возмущаться. Но моей Аньке плохо, и на возмущения всех прочих плевать с высокой колокольни.

Разумом понимаю, нужно максимально быстро сбить температуру. Но стоит ли пить жаропонижающее находясь в машине и не доехав до дома, очень большой вопрос. Сбивать клиническую картину тоже не самое лучшее дело.

Поэтому принимаю решение в первую очередь показать Ласточкину Славке, а дальше уже пусть лучше профи принимает решение.

— Вов, ну не хочу, – продолжает упрямиться Анька. Вредина моя.

— А ты через “не хочу”, – давлю на нее. Грозно зыркаю. – Не будешь пить сама, остановлюсь и помогу тебе, – отрезаю сурово.

Температура высокая, нечего упрямиться. Лихорадка – не шутки.

— Какой же ты неугомонный, Куравлев, – вздыхает обреченно. И делает первый глоток.

Морщится. Смотрит на меня удивленно.

— Что это? – спрашивает, возвращая кружку назад. – Кислючка.

— Но ведь вкусно, – парирую. И не позволяю поставить напиток в подстаканник. Нефиг! Ей сейчас жидкость нужна. – Клюква, малина и шиповник, – киваю на кружку . – Все, как ты любишь, – игриво подмигиваю Ласточкиной.

— Есть такое, – на губах Ани расцветает улыбка.

Не замечаю, как перестаю злиться и успокаиваюсь. Присутствие Ласточкиной странным образом действует на меня.

— Пей, давай, – бросаю на девушку беглый взгляд и снова устремляю все свое внимание на дорогу. Клиника рядом.

Заезжаю на частную территорию, на КПП оставляю свои данные и прежде, чем набрать Ларину, смотрю на Аню.

А она… без сознания!

— Ань, ты пока полежи, а мне ненадолго уйти нужно. Ты главное не вставай! Я скоро вернусь, – говорит Вова, трогая мой лоб. Он выглядит как никогда серьезным.

На лице мужчины написана тревога, и я его прекрасно понимаю. Сама испугалась до чертиков, когда пришла в себя в смотровой.

Терять сознание при высокой температуре для меня нонсенс, но я никогда прежде не доводила себя до подобных значений. В этот раз, видимо, лихорадка оказалась слишком сильной, и мой организм выдал сбой.

— Хорошо, – соглашаюсь, даже не думая протестовать. Спорить с Вовкой нет никакого смысла, это выйдет спор ради спора и все. Пустая трата энергии.

На столь пустое выяснение отношений у меня нет ни желания, ни сил.

Если бы не Куравлев, то валялась бы я без сознания где-то на полпути на работу и никому до меня не было дела. В лучшем случае просто переступили, а в худшем…