Книга Бамбалейло!, страница 22 – Галина Шатен

Собеседование проходит быстро. Я вылетаю на первом этапе после заполнения анкеты. Мне говорят, что «перезвонят». Ну да. Конечно. Мы все в это свято верим.

По дороге к машине я злая. И потому, не думая (уверена, что так иначе это не объяснить), я разворачиваюсь и иду к медцентру. Да. Прямо сейчас — это то, что мне нужно. Прохожу мимо ресепшн, где мне пытаются улыбнуться. Уверенно поднимаюсь на второй этаж. Кабинет 211. Архангельский Л. К., кардиолог. Приём — вторник и четверг. В коридоре на скамейках сидит уже толпа. Ну, ещё бы. То, что он — говно-человек, это ясно, но врач всё же хороший.

— А вы куда? Здесь очередь! — раздаётся у меня за спиной сердитый голос.

— Я лупить бывшего! — отзываюсь на полном серьёзе и открываю дверь. За столом сидит Лёня. Перед ним пациентка. Напротив Архангельского — медсестра за своим монитором. Все три головы поворачиваются и с удивлением смотрят на меня. Решительно делаю два шага и одной рукой достаю из сумки пакет с цацками. Вторым движением швыряю его в своего будущего бывшего. Они красивой россыпью попадают ему в грудную клетку и рассыпаются, заставляя медсестру заорать, а женщину — подскочить.

— Вот твои подделки! Фальшивые, как и ты, доктор! — указываю на ошарашенного Лёню. Разворачиваюсь. Оглядываю удивлённые лица. Поправляю волосы и слегка пожимаю плечами.

— Нервы, стресс и недосып, — объясняю и ровной походкой от бедра иду по коридору к лестнице. И прям легче становится. Чувство такое, будто три кило за раз скинула.

— Оксана! Оксана! Погоди!

В холле первого этажа мой будущий бывший меня догоняет и ловит за руку. Разворачивает к себе.

— Ты что устраиваешь? Что это за… Здравствуйте, — в сторону кому-то улыбается, и опять серьёзно смотрит на меня. — Хватит уже клоунчить. Возвращайся. Мы всё решим…

— Как решим? — выдёргиваю свою кисть. — У одного ребёнка другого ребёнка украдём? И заживём счастливой семьёй втроём… ой, простите, вчетвером — ещё и мать же твоя. Куда мы без Анель! Не дыхнуть, не выдохнуть!

— Что ты несёшь? — хмурит брови Лёня.

А я вот стою на него смотрю. Вроде не виделись всего несколько дней. А он стоит так близко, но какой-то совсем далёкий. И чужой. Не мой это. Тот, что моим был — любил меня, добивался, надышаться не мог… А этот… Когда только изменился? И как я могла упустить это?

— У своей мамы и спроси. И будь, Лёня, человеком — оплати все траты на гинеколога. Всё-таки это твой ребёнок, козёл ты этакий! И маму свою держи от девочки подальше. Иначе — как пит дать — родит раньше срока… Возьми хоть что-то в свои руки уже! Без помощи мамы, Лёня. Ты уже большой. Справишься. Увидимся в суде.

— Оксан. Давай поговорим? Пожалуйста. Я сделаю перерыв, выйдем в кофейню… Ты же сама говоришь, мы взрослые люди. А ты кидаешься золотом… при людях. Некрасиво это.

Чуть склоняю голову в бок. Думаю, втащить, что ли, ему разок? Что он вообще обнаглел, или как?

— Идите, доктор Архангельский, вы — в задницу. Я с вами ни разговаривать, ни пить кофе, ни тем более сидеть за одним столом не собираюсь! Всё. До суда! — оборачиваюсь и, взмахнув рукой, уверенно иду к выходу. Да, теперь точно — в новую жизнь. Не очень пока радужную, ну, какая имеется.

У машины стоит живое напоминание всех моих бед. Держит свой огромный живот и выглядит крайне несчастно. Но. Мне вот вообще не до неё. Пусть спасибо скажет, что пока её вещи в моей квартире. И что я вообще терплю её рядом. Хотя, по идее, как человек разумный, должна гнать метлой поганой. Но давайте по-честному — где я, а где разум?