Книга Новогодний переполох в академии «Милагриум», страница 20 – Алиса Селезнёва

Когда они вернулись в гостиную, Габи сидела на подоконнике и деловито вылизывала хвост. Она видела всё: и барахтанье в снегу, и поцелуй, и их вполне понятное смущение после этого поцелуя, но никак не стала комментировать случившееся. Зато успела поставить на стол две фарфоровые чашки с горячим чаем и ломтиками лимона.

Мелинда не помнила, как выпила чай, но чувствовала, что за столом они с Альбертом сидели долго, а затем он проводил её до дверей спальни и по-джентельменски поцеловал на прощание руку.

— Приятных снов, госпожа моя.

Укрывшись одеялом, она думала о завтрашнем дне и его губах до тех пор, пока не уснула, а на снегу в саду Грейс всю ночь виднелись очертания двух ангелов.

Днем тридцать первого декабря они все вместе наряжали ёлку. Мелинда, Грейс и Габи вешали блестящий дождь и шарики, а Альберт пристраивал на верхушку большую серебряную звезду, украшенную мелкой золотой крошкой. Несмотря на исполинский рост, ему всё равно пришлось воспользоваться магией ‒ настолько ель была высокой и широкой.

— Ровнее и выше, ‒ командовала Габи, уже успев занять место в центре праздничного стола рядом с бутербродами с красной икрой и сёмгой.

— И так нормально, ‒ Грейс села на один из стульев с высокой спинкой, деловито положив руки на колени. Вид у старухи был довольный.

Мелинда наблюдала за работой Альберта молча. Они прижалась спиной к двери и не сводила с него влюблённых глаз. Он казался ей самым потрясающим мужчиной в мире. Впрочем, почему казался? Подумав о такой нелепице, она засмеялась. Он и был самым потрясным мужчиной в мире. И принадлежал только ей. Утром они уже успели побродить по саду, набрать разноцветных листьев и как следует нацеловаться, а потом Мелинда приготовила для него яичницу, и он съел её всю до последней крошки и даже не пожаловался на то, что та была дико солёная и подгоревшая. Ну разве не идеальный идеал?

— Очень неплохо вышло. Нет, правда, неплохо! ‒ Грейс встала и подбросила в камин ещё дров, поскольку прежние уже почти полностью прогорели.

— Конечно, неплохо! ‒ Мелинда отлипла наконец от двери и, ничуть не стесняясь, чмокнула Альберта в щёку. ‒ Он же самый лучший в мире воздушник.

— Воздушник? ‒ удивилась Грейс, поворачиваясь к внучке лицом, ‒ а мне мохнатая говорила, что он огневик.

Габи чуть приоткрыла рот. Глаза у неё стали дикими, по выражению лица так и читалось: «Ну ты и идиотка! Я же тебя предупреждала!»

Щёки у Мелинды вспыхнули, она принялась кусать губы и теребить подол красивой чёрной юбки, которую утром умыкнула из шкафа матери и почистила с помощью магии Альберта.

— Он… Он огневик, то есть…

— Так… ‒ Выражение лица старой Ноиламгип вмиг посуровело. Она переводила сердитый взгляд с лица внучки на мордашку Габи, и то, что происходило между ними, ей явно не нравилось. ‒ С какого ты факультета, Берти? ‒ наконец напрямик спросила она у Альберта и посмотрела на парня с такой злобой, будто собиралась испепелить на месте.

— Мы с Мелиндой познакомились на балу…

— Я спросила не это. Я спросилас какого ты факультета?

Лицо у Мел сделалось белым, как праздничная скатерть на столе. «Соври, ‒ умоляла она Ала одними губами. ‒ Умоляю, соври».

Но он лишь опустил голову и сделал неровное движение подбородком.

— Прости, госпожа моя. Я не могу врать твоей бабушке, даже когда ты просишь.