Книга Месяц выбора, страница 8 – Аурика Синичкина, Александра Марс

— А? — плотник перевел рассеянный взгляд на нас. — А, доброе, — и он направился на первый этаж. Папа утром, пока не умоется, вообще никакой.

Когда он вернулся, я поставила горшочки на стол, который Гуда уже залила слюной.

— Ты что так рано, — спросила я отца, вытирая руки и кусок ткани. — Поспал бы еще.

— Дык, такие запахи в доме будят лучше ведра воды. И мертвого подымут.

— Чем расточать похвалы, лучше садись и ешь, пока там хоть что-нибудь осталось, — я с опаской покосилась на подругу, уже почти съевшую свой содержимое своего горшочка.

— А что сразу я-то, — не отрываясь от своего занятия, а набитым ртом промычала девушка

Мы поели и уже допивали свежее молоко с медом, которое вместе с душистым хлебом принесла с рынка Гуда, когда на всю деревню разнесся звук трубы. Первый сигнал. Поехали…

— Оборотни прибыли, — заметил отец, дожевывая кусок хлеба, а Гуда посмотрела на меня с маниакальным блеском в глазах.

Прибытие оборотней означало не только начало унизительного обряда, но кое-что другое — прибытие торговцев. Это была наша маленькая слабость. Мы могли часами с подругой ходить по рынку и выбирать — выбирать — выбирать. Ткани, меха, посуда, украшение, оружие и многое другое с прибытием оборотней появлялось на прилавках. В шатрах продавали редкие диковинки и гадали на рунах, а на площадях устраивали гуляния. В принципе, если б не повод, я бы даже любила такие сборища.

Покидав остатки пищи в рот, мы вылетели из дома. В главных ворот творилось настоящее столпотворение. Мы ничего не могли разглядеть.

— Представляешь, говорят в этом году на Выбор пришли рыси, барсы и даже девятихвостые лисы, — тихим, доверительным тоном сообщала одна женщина другой.

— Да ну, чегой-то они? Сто лет из своих нор не выползали, а тут вдруг такой интерес.

Мы с Гудой переглянулись. Как интересненько! Девятихвостые лисы — эти полулегендарные создания, они ведут одиночный, скрытный образ жизни, редко появляются на Выборе, из-за чего почти вымерли, стараются не контактировать с людьми. И я вот ни за что не поверю, что они пришли только ради поиска хранилища для детеныша.

Хранилища… меня передернуло. Все правильно, люди — лишь сосуды для детей оборотней. По какой-то причине у двух оборотней часто рождается ребенок-человек. А если ребенок тоже оборотень, то с большой вероятностью — это мальчик. Девочки-оборотницы тоже рождаются, но реже, причем все без способности к деторождению. Поэтому им и нужны люди, как гарантия. Союз человека и оборотня всегда дает плодовитое потомство. Меня снова передернуло.

А между тем, телеги и обозы, груженые всяким добром, все прибывали и прибывали, я даже смогла увидеть дорогие шкуры и красиво вышитую одежду. Вот оно как. Выкуп в этом году богатый, ничего не скажешь.

Наконец, дары закончились и в деревню вошли сами оборотни. И… я ничего не увидела. Они что, низкие все такие?! Но факт остается фактом, я и Гуда не могли рассмотреть никого из представителей данной расы. Унывать, правда, было некогда, так как через некоторое время начнется смотр — самая унизительная часть всего этого бреда. Гуда потянула меня в кузнице, после нескольких наших провальных попыток хоть что-нибудь увидеть, для того, чтобы начать новую пытку — примерку платья.

Так как моя подруга шила просто великолепные вещи, она очень любила их мерить сама и напяливать на других. Участь болванки, как правило, доставалась мне.