Книга Месяц выбора, страница 5 – Аурика Синичкина, Александра Марс

— Но она тоже, конечно, молодец, додумалась положить под подушку «Ночь на озере»! — возмутилась Гуда. — Это же самый откровенный роман мадам, не могла ничего умнее придумать?

— Да ладно, — я поправила волосы. — Просто книжник Вермуд слишком строг! В конце концов, Магрид почти семнадцать было на тот момент.

Вдруг я вспомнила, что должна зайти к старой Халле и отдать травы, которые собрала для неё. Резко остановившись посреди улицы я хлопнула по лбу и мысленно обозвала себя идиоткой.

— Ёрмунганд! Халла нашлет на меня несварение, если я не принесу ей травы!

— Тогда нет смысла стоять здесь, — крикнула мне подруга, стоя уже в конце улочки, снова словно прочитать мои мысли.

— Не будем злить Норн, — весело прокричала я в ответ, догоняя Гуду.

— Богини судьбы любят тебя, — хохоча, она улепетывала от меня во все ноги, — не раз уже уберегли от страшного гнева Халлы, — она сделала большие глаза и испуганное лицо, но не удержалась и снова расхохоталась.

Так, смеясь, мы побежали в сторону дома старой знахарки.

Дом Халлы Седовласой знал весь городок. Она была вторым человеком после правителя, она сочетала узами брака, она лечила, она встречала в этом мире и она же провожала в последний путь. Её жилище стояло на самом краю, как полагается. Оно было одноэтажным и полностью деревянным, доски некогда светлой породы сосны потемнели от времени. Там всегда пахло невообразимой какофонией из трав и кореньев, всегда было довольно грязно и, казалось, сам воздух гуще, но я любила это место, как и живущую там строгую старушку.

Помнится, в нашу первую встречу, когда отец привел меня в дом Халлы, она сказала, что у меня есть дар, и его надо использовать. С тех пор она стала меня учить. Правда, как оказалось, дар у меня только лечить, заговоры там всякие читать и составлять, с травами и зельями возиться. В магии я полный лапоть. Она мне прям так и сказала: "В практической магии ты полная бездарность." Ни огненного смерча тебе, ни землетрясения, ни урагана, даже дождь и тот — недоступен. Но мне и так хорошо.

Когда мы зашли внутрь, солнце только самым краешком коснулось горизонта. Косые лучи светили в окна, и пыль, попадающая в них, коей тут было неимоверное количество, сворачивалась в воронки и разворачивалась в дуги. Сейчас преобладал запах шалфея, это значит, что старуха что-то готовит из снадобий.

— Халла! — заорала я. Гуда даже подпрыгнула.

Несколько секунд ничто не нарушали тишины, а потом мы услышали шаркающие шаги. Через минуту к нам вышла сгорбленная низенькая старушка с тростью.

На ней был старый плащ, покрывавший худые плечи, и простое холщовое платье. Серо-белые волосы заплетены в две тонкие косички. Но все знали, что эта хрупкость обманчива, ведьма строила дружины одним взглядом.

— И не зачем так орать, — проворчала старушка. — А, это ты, дочь Скади, я уж думала, не придешь.

— Здравствуйте, Халла, — расплылась в обворожительной улыбке Гуда.

— Здравствуй, милая, — ну вот как она умудряется располагать в себе людей?!

— Что стоишь как истукан, — знахарка ткнула меня тростью, — давай сюда мои травы.

Я отдала ей маленький мешок. Ведьма открыла его, придирчиво осмотрев содержимое.

— Ну, вот этот стебель уже подвял, а этот корень маловат, — вынимая из мешка по одному за раз, Халла подносила их к свету, щуря глаза.