Онлайн книга «Криндж и Свидетели Пиццы»
|
Ну, недолго, секунд пять. — Если из меня сейчас не вытащат болты, я начну убивать! — с налитыми кровью глазами пообещал я, — Мурхухн! — Да что ты какой нежный… — просипел, добираясь до меня, свиночеловек, а затем, видимо, разглядев, что у меня сзади, оторопело выдохнул, — Ого-го… Разворотило мне спину здорово, причем даже не болтами, чьи острия оказались с изрядным количеством засечек, а болтанием моего тела в кресле. После того, как я сбавил скорость, морфу пришлось, достав нож, резать по живому, чтобы я смог освободиться от железяк. Это было омерзительно неприятно, по крайней мере, если верить истошно орущему мне. Еще неприятнее было слышать мнение парочки супругов, железобетонно уверенных, что после такого вообще не выживают, поэтому давай-ка, Криндж, копай себе могилу, пока шевелишься, а мы, так уж и быть, разрешим морфу её закопать. Посылать в жопу этих умников было своеобразной отдушиной, тем не менее, именно ловкие пальчики рейлы, зашившие грубой ниткой обе дырищи в моей больной спине, и закончили это дело. — Ну что, сэр Тынесдох, будешь еще задушевно трепаться на вражеской территории? — поинтересовался бывший полицейский, усевшийся за руль. — А, кстати, да, — усевшийся мне на ноги Дюракс, откуда-то нарывший пачку сигарет, выпустил облако дыма, спросив, — Откуда ты знаешь их тарабарщину, Криндж? Это же местный язык, он тысяча лет как мертвый. — Меньше трехста, — прокряхтел я, кое-как умащиваясь там, где недавно лежала большая изнемогающая свинья, — Это английский. Нам, ашурам, в башку при рождении закачивают разное. Многим базовую личность, а мне запихали какую-то старую запись. Так вот я умным и получился… Два черных придурка разного пола аж взвыли от гомерического хохота. Ну ничего, я им еще отомщу… В зараженной пустоши нам пришлось ориентироваться на подмышки рейлы. Счетчика Гейгера не завезли, так что слушали её авторитетное мнение, быстро проезжая места, в которых Майра начинала потеть (с кислинкой!). Убедившись в том, что нас уже точно никто не преследует, начали рыскать в поисках какого-либо убежища, чтобы заночевать. С этим была напряженка. Лежа, я слушал переговоры остальных жителей джипа, оповещавших меня о том, что зданий поблизости нет, только исковерканная вредным излучением природа. Закинув в пасть валявшейся поблизости еды, я вырубился, решив, что с таким элементарным делом как поиск какого-никакого убежища, мои спутники справятся сами. Проснувшись, недоуменно моргнул при виде обступившей со всех сторон тьмы, затем моргнул понимающе, услышав раскатистый храп бывшего полицейского, а потом получилось даже негодующе поморгать, потому что на мне (частично на мне!) запросто сопели гребаные супруги Пиамаксы! А охраняет нас кто⁈ Пушкин⁈ Как оказалось, Александра Сергеевича не было даже близко. Вся наша шайка-лейка заливисто храпела на… обломке эстакады, въезд на который какая-то подлая рейловская рука полила маслом. Узнал я об этом уже взмахнув руками и отправившись в свободное скольжение, перешедшее в изящный спуск в стиле «голова-ноги-голова-ноги-и-молодой-красивый-труп». Причем делал я это сурово и молча, даже, можно сказать, с осуждением к той жизненной ситуации, в которой оказался. Спонсором красоты момента была дикая боль, прострелившая мне спину, но об этом я, как уже понятно, умолчал. |