Книга Измена. Моя (не) покорная, страница 32 – Дима Льевич

Тапаю по экрану, а он не реагирует. Разрядился. Блин. Бегу к сумке, опускаюсь на колени и начинаю рыться по всем кармашкам. И только сейчас понимаю, что оставила зарядку в розетке дома.

— На той квартире, — поправляю себя в попытке начать привыкать, что то место мне больше не дом. — Чёрт! А может…

Бегу в их с… Вадиком — постоянно забываю имена — спальню, совсем забыв, что это как бы неприлично, и скольжу взглядом по стене. Между столом и кроватью вижу белую зарядку и шнур. Подхожу, тяну за конец и… Снова разочарование — не та. У нее айфон.

— Ну да, откуда у них будет такая. Блин. Блин!

Еще на несколько часов мне хватает терпения, а потом я все же срываюсь, понимая, что надо ведь искать работу, а не просто сидеть на месте, и решаю аккуратненько сбегать на квартиру и забрать зарядку. Купить новую у меня денег нет. Да и Костя тоже там просто так сидеть не будет. Наверняка ушел сразу, когда я спустилась. Прошло-то уже сколько, часа три? Четыре?

Перебираю в руке связку ключей, которую по-хорошему должна была отдать ему, и осознаю, что это какой-то знак. Если б не забыла вернуть их, то и не вышло бы ничего. А просить у него ключ, чтобы сходить и забрать оставшиеся свои вещи, я не хочу. Не стану ни за что.

Нахожу в прихожей на полке прикольную кепочку и натягиваю на себя, собрав волосы в хвост и продев их в отверстие в кепке на затылке.

— Ну вот, вроде ничего. И почти не узнать. Только вот ключей от квартиры у меня нет. Но я быстренько сбегаю и вернусь. Да, все!

Вздыхаю, поправляю рубашку и отправляюсь.

* * *

Марат

— Да пропустите вы его, — велю ребятам на входе в ресторан, чтобы оставили Костика в покое.

Он отряхивает пиджак, будто бы его грязными руками трогали, и подходит к столику, за которым у меня эдакий поздний завтрак.

— Чего это они? Как с цепи сорвались.

— Новенькие. Тебе дипломатично общаться нужно учиться. Ну не узнали, и что, дергаться теперь? Пояснил бы, а не пеной брызгал здесь. О, по твоему лицу вижу, что не только здесь.

— Ну, в общем-то, да…

— Садись. Будешь чего-нибудь? — Вытираю губы салфеткой и отбрасываю ее на край стола.

— Не хочу.

— Тогда рассказывай, как все прошло? Точнее, насколько плохо все прошло?

— Да хуже некуда! Она…

— Да не заводись ты, остынь. Возьми вот воды глотни. — Подталкиваю к нему стакан. — И начинай сначала. Как я тебя учил.

Потирая ладонями лицо, Костя говорит:

— Я пытался. Правда пытался. Изо всех сил. И о чувствах говорил, и извинялся. Даже цветы ее любимые, самые дорогие, принес. Ей все нипочем. Я даже признал, что налажал. Ты ведь говорил, что мужчина должен уметь признавать свои ошибки.

— Верно.

— Ну я и признал. Рассказал все как на духу. Но она не прощает. Мол, прикоснулся я к другой — и все теперь, труба.

— Ну ты же не просто прикоснулся? — давлю взглядом.

— Ну… да, не просто, — пометавшись по ресторану глазами, бормочет сын. — Но это ж не конец света! Я извинился, искренне! Пообещал, что больше ничего подобного не повторится.

— А не повторится?

Вижу в его глазах сомнение. Он сам не поверил в это, то с чего ради должна поверить преданная, причем не единожды, молодая девочка, у которой в животе бабочки, а на уме одна любовь, чистая, такая правильная, безукоризненная. Была бы она постарше, еще бы подумала. Да, точно так же дала бы волю эмоциям, но наверняка б оставила место для размышлений, правильных слов и, что немаловажно, второй шанс. Последний шанс. Ну, тут еще смотря как свои извинения преподнести, конечно же.