Книга Его строптивое счастье, страница 31 – Анна Мишина

Высадив парочку, я окунаюсь в домашние заботы. На носу Новый год, на днях утренник. Так что скучать не придется.

Максим

— Де-ду-шка Мо-роз! — скандирует детвора, а я стою за дверью, отплевываюсь от искусственной волосни, что так и норовит попасть в рот. Гребаная борода. И нет, не моя, Морозовская!

— Де-ду-шка Мо-роз! — повторяется клич.

Три, три раза…

— Де-ду-шка Мо-роз! — кто-то истошно вопит, явно перестаравшись.

Ну что ж, пора.

— Охо-хо, — и понеслась.

Я Дед Мороз. В детском саду. Выхожу, говорю свои слова, а на меня с неописуемым восторгом смотрят дети.

Одно радует, слов у меня немного. Все больше одобрительно киваю, хвалю за стихи. И вожу хороводы. Я и хороводы. Ох, видел бы меня Кир, оборжался бы.

Я вспотел. Как только сниму эту экипировку, можно будет меня выжимать. Хочу домой… Я реально хочу домой. И самому смешно от этой мысли.

— Дедушка? — рядом какой-то мальчик дергает меня за варежку.

— Что? — спрашиваю.

Брови чешутся, которые на меня налепили. На что? На клей? Не знаю, но очень надеюсь, что мои родные брови не пострадают, когда я буду это все снимать.

— А можно загадать желание? — смотрит на меня глазами, полными надежды.

— Ну иди, — сажусь на табурет, пока Снегурка развлекает детей, приглашаю пацана на колени.

— Круто, — заулыбался мальчик.

И началось…

В общем, ко мне выстроилась целая очередь для загадывания желаний. Мысленно молился, чтобы этот вечер быстрее подошел к концу. В итоге утренник затянулся. Но дети остались довольными и это самое главное.

— Максим Сергеевич, — в кабинет, где я переодеваюсь, залетает Оксана как там ее.

— Что? — нервно дергаюсь и поправляю взмокшую футболку. Хотел снять.

— Спасибо вам огромное, — улыбается своей керамикой. — Дети довольны.

— Самое главное дети, — жду, когда дамочка выговорится от счастья и выйдет, оставив меня одного. — Где там мои?

— Лука с Ликой одеваются, будут вас ждать в раздевалке, — тараторит воспитательница. — А это вам, — протягивает конверт, на который я смотрю с подозрением.

— Что это? — не тороплюсь принимать “презент”.

— Это вам за работу.

— Мне кажется, мы ни о чем таком не договаривались.

— Да, но все же, — блеет барышня.

— Не надо, — отступаю на шаг. — Это было не за деньги. Раздайте обратно родителям или куда-то потратьте их на нужды сада или группы, — пожимаю плечами. — Мне они не нужны.

— Но… — замялась женщина.

— Что непонятно?

— Все понятно. Вы…

— Давайте без комплиментов. Там меня дети ждут, а я все никак переодеться не могу, — буркнул, снова хватаясь за низ сырой футболки.

— Я все поняла, — улыбнулась, пробегая взглядом по мне. — Спасибо вам еще раз. У нас выходные до десятого числа. С наступающим, — и скрылась за дверью.

Я выдохнул. Стянул футболку, заменив ее свитером. Зеркало… где-то было зеркало. Нахожу его на столе, рядом с которым лежат седые брови, борода. Хорошо, что снялось все без вреда для моего лица. Поправляю волосы, которые топорщатся после Морозовской шапки.

Собравшись, выхожу. Народу поубавилось. Своих нахожу в раздевалке.

— Наконец-то, — вздыхает Лика, поднимаясь со скамьи. — Мы уже думали идти тебя спасать.

— От кого? — натягиваю улыбку на свое уставшее лицо. Забираю пакеты с одеждой и подарками.

— Не знаю, может, от Снегурочки? Или Оксаны Павловны, — усмехается Лика. — Пойдем, Лука, — берет за руку брата и обгоняют меня, торопясь на выход.