Книга Его строптивое счастье, страница 29 – Анна Мишина

— Мошенничество.

— Угу. Но как свидетель. Это дело заказал из архива. Хочу посмотреть детали, что там и как было. Ты знаешь, что мне не понравилось? Увидев дружбана этого в свидетелях, решил заказать выписку по банковским картам и счетам у твоего Ефимова.

— И? — обернулся.

— Есть у меня вопросы, — многозначительно выдает друг.

— Ты вообще можешь по делу или нет? Мне нужна конкретика, — не выдержал.

— Ну что я тебе сейчас скажу. Свои доводы? Мне нужны основания, ты прекрасно знаешь. Мы его сейчас даже задержать не сможем, — разводит руками. — Кажется мне эта троица нечистой на руку. И если я буду уверен, то мне нужно будет заявление для дела. Сам понимаешь. Я по твоей наводке работаю.

— Я понял. Копай, Кирыч, копай. Мне нужно этого хрена моржового вывести на чистую воду. А заявление будет, как только понадобится, — уверяю друга.

Кто-кто, а Зарецкий лично накатает на этого гада заяву.

Выпроводив друга, помогаю детям помыться и укладываю их спать.

— Пап, — собираюсь выйти из комнаты, как подает голос Лика. — Ты костюм смотрел? Там слова твои, почитай, — дает наказ моя командирша.

— Будет сделано, — отвечаю и посылаю воздушный поцелуй, закрываю дверь.

Сам же нахожу в прихожей объемный пакет и несу его в спальню. Достаю костюм. Красного цвета шуба. Борода, шапка. Валенок не хватает только. Из пакета к ногам падают листы бумаги. Положив шмотки на кровать, опускаюсь на пол. Собрав листы, сажусь, опираюсь спиной о кровать. Читаю.

Все стандартно. Мне кажется, одни и те же слова из года в год. В принципе, ничего сложного. Даже не стихами и на этом спасибо.

Утро началось неожиданно. Просто началось. Телефон орет под… где телефон?

Черт.

— Да, — отвечаю, не посмотрев на имя звонящего.

— Макс? — голос Зарецкого действует бодряще.

— Алексей Петрович? Сколько времени? — смотрю на экран телефона.

Семь утра.

— Макс, мне поступила информация, что Яра улетает с этим прохиндеем, — взволнованно говорит мужчина.

— Первый раз слышу, — не сразу понимаю, о чем он.

— Значит, узнай у нее.

— Вы отец, не ошибаюсь? — такой поворот событий меня не радует.

— Мы поругались.

— Чудесно.

Повисает тишина.

— На сколько они улетают? — интересуюсь, прикидывая, сколько по времени я не буду привязан к заднице ее величества.

— С этих выходных до десятого января, — тяжело вздыхает Зарецкий.

Я присвистнул. Вот это отпуск.

— Но вы же понимаете, что я не нянька и не надзиратель какой-нибудь. Я не могу запретить ей. Так же, как и вы. Девочка она не маленькая. Сама решает, что ей делать, а у них, я так понимаю, любовь.

— Это у нее что-то, что ты назвал любовью, а у него явно корыстные цели. Интуиция мне подсказывает, что ты его проверял. Связи же остались у тебя.

— Алексей Петрович, я вам обязательно доложу, как что-то стоящее появится. Сейчас не вижу смысла мутить воду. Пока, — отмахиваюсь. Не собираюсь я обсуждать каждый свой шаг, не маленький уже.

— Я понял тебя.

— А если не хотите, чтобы она улетала, то поговорите с ней.

— Да не будет она меня слушать. Хорошо мы поругались, — вздохнул на том конце провода мужчина. — Все, я тебя услышал. Всего доброго.

— Всего…

Детей рассаживаю по креслам в машине.

— Пап, а Новый год мы где будем встречать? — спрашивает Лика.

— А какие предложения? — чувствую, моя мама уже с детьми поработала.