Онлайн книга «Врач. Жизнь можно подарить по-разному»
|
— Прекрасно! А теперь объясни мне, что ты простила? – меня трясет, хочется орать и бить посуду, но я вижу, что она и так дрожит как былинка на ветру. Молчит. — Катя? – давлю. – О чем ты сейчас говоришь? — О деньгах, которые тебе заплатила Костина мать, – отзывается она еле слышно, – чтобы ты уехал и не возвращался… Он рассказал мне… Я… — Стоп! – все-таки ору. – Костина мать мне ничего не платила! Вообще с ней виделся только мельком на награждении! — Марк, – Катя кривится, будто ее ударили. – Ну… Пожалуйста… Давай хоть сейчас не врать друг другу, – всхлипывает. – Костя тогда рассказал мне… Я понимаю, такой грант не выиграть, и… — Что?! Мне сносит башню… Вылетаю в комнату… Черт! Даже свет не включить – Мишка спит. Почти на ощупь достаю все свои папки с документами, возвращаюсь в кухню, бросаю их на пол, падаю сам на колени. Эта… Высыпаю на пол содержимое. Нет, это аттестация. Эта? Цветные бумажки летят в кучу. Нет… Это оформлял интернатуру. Вот! Вот оно! — Держи! – протягиваю ей. — Марк, – она присаживается на пол рядом со мной, плачет. – Не надо, Марк… — Читай! – рычу сквозь зубы. – Английский не забыла? Это письмо и сертификат на награждение. Это, – впихиваю ей в руки банковские выписки, – документы о переводе… Почитай! Почитай, кто делал перевод и откуда! Это был фонд под эгидой Красного Креста. Перевод делался непосредственно в Лондон. Тебе не кажется, что у Свиридовой кишка тонка для такого уровня?! — Ты хочешь сказать… – листы в ее руках мелко дрожат. – Ты… — В России мне никто никаких денег не давал, Катя, – констатирую факт, но… Что-то с ней не так. Она выглядит, будто… — Катя? Роняет бумаги, хватается за грудь, за горло. Черт! Она задыхается! — Катя! — Марк, – это почти хрип. – Марк… Он же… Он… — Подожди! – встряхиваю ее, силком поднимаю на ноги. – Стоп! Дыши! Вдох! Рывком открываю ящик с медикаментами. Черт! У меня даже примитивной валерьянки нет. Ну хотя бы просто вода. Набираю стакан, подаю ей. — Кать, глоток. Слушается… Глаза на пол-лица, бледная, зубы стучат по стеклу… Не помню, чтобы у нее были такие приступы. — Марк, он сказал… – опять хрипит. — Катя! – опять хватает ртом воздух как рыба. — Костя мне сказал, что ты продал нас! – выпаливает. И ты поверила… Не знаю, от чего больнее, от того, что мы расстались на три года, или от того, что она поверила. Как же это все… Почти невыносимо. Молчу. — Я же звонила тебе… Ты сказал… Ты говорил… Черт! Опять не вдохнет. — Кать, глоток воды… Отвлекается… Дышит… — Я помню твой звонок, – шепчу ей. – Я был навеселе и нес какую-то чушь, – действительно ляпнул что-то про то, что именно тут возможности, а в России пустота. – А потом уже не мог до тебя дозвониться… — Ты не приехал, – шепчет. — Не приехал, – сокрушенно киваю. Мне доложили, что она выходит замуж. И я, идиот, решил, что больше мне в России делать нечего. — Должен был… Даже зная, что ты вышла замуж, должен был… — Ты знал? – она вздрагивает. — Конечно, – фыркаю. – Не думаешь же ты… – и тут у меня у самого перехватывает горло. Замолкаю, тру лицо. — Я хотел приехать тогда же, летом, но… Но фондом был предусмотрен билет только в декабре, а денег у меня не было, – горько усмехаюсь… Такая вот ирония судьбы. – Занять незнакомому русскому тоже никто не спешил. Тем более по такой непонятной для продуманных карьеристов причине. Парни успокаивали, что если девушка любит, то дождется. Но ты… – прикусываю губу до боли. – Ты вышла замуж в ноябре, – мой голос срывается, – и я решил, что прилетать в декабре уже нет смысла… |