Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 50 – Оливия Стилл

Я забываю обо всём.

Просто чувствую.

— Люблю, – шепчу, уткнувшись своим лбом в неё. – Моя птичка…

Впервые за долгое время – живу.

Катя.

Я лежала на широкой кровати, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от его горячего дыхания.

Женя не отпускал. Его руки лениво скользили по моей коже, пальцы неторопливо рисовали невидимые узоры вдоль позвоночника.

Я всё ещё не могла поверить в то, что только что произошло.

Я. Катя Пушкина. Взяла и пришла к нему в душ.

Нет, я не пожалела. Ни в коем случае!

Но теперь меня сжирало такое неловкое смятение, что я могла бы свернуться калачиком и улететь в другую вселенную.

— Чего задумалась, птичка? – его голос был низким, хриплым, ещё пропитанным сном и остатками желания.

Я чувствовала, как он улыбается, уткнувшись носом в мою шею.

— Думаю, какого чёрта, – честно призналась я.

Женя тихо засмеялся, затылком я почувствовала, как он усмехнулся шире.

— О каком чёрте конкретно идёт речь?

Я прикусила губу.

— О том, что я себя не узна́ю.

Он не ответил сразу, а потом подтянул меня ближе, так что теперь я практически утонула в его объятиях.

— Ну и не узнавай, – спокойно сказал он. – Зачем?

Я хотела возразить, но он вдруг накрыл мои губы лёгким поцелуем. Почти невесомым, почти невинным… Почти.

Но, чёрт возьми, он был пропитан таким тёплом, что у меня внутри что-то дрогнуло.

— Женя… – я облизнула пересохшие губы, но он не дал мне продолжить.

— Я люблю тебя, Пушкина.

Мир пошатнулся.

Я замерла.

Мои пальцы, которые неосознанно гладили его руку, застыли.

— Что?

— Люблю.

Женя смотрел прямо в глаза, без тени сомнения.

— Люблю тебя. Никому вас не отдам.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз.

Я хотела сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле.

Я прикрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать.

Этот момент.

Его тепло.

Его дыхание на моей коже.

То, как он смотрит.

Я дотронулась до его лица, легко провела пальцами по щеке, затем наклонилась и поцеловала его.

— Ты… – мой голос дрогнул, и я поспешно уткнулась в его шею. – Ты слишком много говоришь, Громов.

Он засмеялся.

— Ну, конечно. Пальму первенства у главной болтушки не буду забирать, так и быть.

Я ущипнула его за бок, но он только усмехнулся, а потом вдруг резким движением перевернул меня на спину и навис сверху.

— Тебе не удастся слиться, птичка… Отвечать всё равно придётся.

Я коротко взвизгнула и попыталась вырваться, но он наклонился ниже, поцеловал меня в шею, скользнул губами вниз к ключице.

— Женя…

— Да, котёнок?

Я хотела что-то сказать, но…

— Мама?

Оба замерли.

Я резко подняла голову, Женя приподнялся на локте.

На пороге комнаты стоял Максимка, зевая и потирая глаза кулачком.

— Что случилось, сынок? – Громов мигом перевоплотился в заботливого отца и с улыбкой подхватил сына, легко перекинув его через себя.

Максим захохотал, обнял Женю за шею и прижался к нему, зарывшись носом в плечо.

— А что это вы тут делаете?

Я затаила дыхание.

Женя поймал мой взгляд.

И вдруг его лицо стало серьёзным.

— Мы с твоей мамой говорим о том, как сильно друг друга любим.

Я почувствовала, как у меня сжалось горло.

Максим широко улыбнулся, а потом чмокнул Женю в щёку.

— А меня???

Я ахнула, но две секунды спустя мой сын уже крепко обнимал отца, не собираясь отпускать.

Женя лишь сжал его в ответ.