Книга Развод. В 40 с чистого листа, страница 18 – Татьяна Тэя

Не могу поверить, что человек, с которым я делила свою жизнь, в здравом уме предлагает мне ЭТО.

Падла, – думаю я, скашивая взгляд на Пегина.

А ещё мне хочется плакать. От злости! И топать ногами от неё же.

Держусь из последних сил!

— Григорий, – потрясываю бумажкой перед его носом. – Говоришь, это в моих интересах. А где тут мои интересы? Объясни? Где?

Еле сдерживаюсь, чтоб не свернуть документы в трубочку и не надавать ему по мордам.

— Мы разведёмся быстро и безболезненно. И ты получишь некоторую моральную компенсацию за развод, – с железобетонным покер фейсом выдаёт Пегин.

— Моральную компенсацию? – усмехаюсь. – В размере миллиона рублей? Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я оставила всё тебе. Долю в компании, движимость, недвижимость, участок, деньги на счету в банке, – загибаю пальцы, – взяла миллион и счастливая, теряя тапки, побежала от тебя на свободу к светлому будущему?

Он поводит плечом, будто говорит: ну, а чего собственно нет. Хорошее же предложение.

— Григорий, миллион даже на первый взнос за квартиру не хватит.

Допускаю, что Пегин далёк от народа, но не настолько же!?

— Почему не хватит? Хватит… на студию хватит.

Нет, он реально на серьёзных щах мне это предлагает?

— Вот сам её покупай и в ней же живи.

Пришпиливаю документы к его груди и делаю шаг назад.

В голове крутятся мысли о том, как я могу защитить себя. Я не собираюсь просто так сдаваться. Я заслуживаю большего, чем то, что он предлагает. Как минимум половину общего имущества! И я сделаю все, чтобы отстоять свои права.

Листы опадают на пол, потому что Григорий не успевает их подобрать.

Приходится ему присесть и собрать, бормоча раздражённо.

— Марианна, а ты не думаешь, что тебе пора бы умерить свои аппетиты?

— Аппетиты? – со смешком вылетает у меня. – Реально предлагаешь мне переехать в конуру на окраину Питера, ещё выплачивать за неё тридцать лет ипотеку? А тебе всё остальное…

— Машину оставь себе, – бросает.

— Щедро…

— И бизнес твой тоже трогать не буду.

Прищуриваюсь, с подозрением уточняя.

— А при чём тут ты и мой бизнес?

Гриша не выдерживает, взрывается криком.

— А при том! – орёт. – При том, Марианна, что открывала ты его на мои деньги.

Он тыкает пальцем в себе грудь, словно петух, вышедший их курятника.

Вот сколько с мужиком не живи, сколько сама не зарабатывай, сколько усилий не прикладывай, радуясь каждой тысяче, которую смогла положить в семейный бюджет. Он всё равно будет делить деньги на свои и наши…

— Не на твои, – поправляю. – А на наши. Я тоже работала, если помнишь.

— Господи, сравнила свои копейки с моими доходами.

— Нет, – мотаю головой. – Ты меня с кем-то спутал. Мы разводимся, милый. Разводимся. И делим нажитое пополам. И никак иначе.

Знаю, что выглядит по-детски. Поступок обиженной нервной девочки.

Но я вырываю документы из рук Григория, рву их пополам и бросаю мужу в лицо.

Клочки бумаги снова летят нам под ноги.

И я ощущаю удовлетворение. Небольшой такое, наивное, но приятное удовлетворение. Что его наглой роже хоть чуть-чуть досталось.

— Можешь своё соглашение засунуть в одно место. Я такое не подпишу, – твёрдо ему заявляю.

— Тогда отберу по суду, – напирает, стряхивая остатки бумаги с плеча. – Я все лазейки знаю.

— Во все щели не пролезешь, Гриш.

— А я протиснусь.