Книга Бывшие. Я (не) могу тебя забыть, страница 42 – Алика Бауэр

— Артем, — с трудом выдыхаю, хватая его за запястье. — Мы… мы не должны…

— Мы кое-что вчера не закончили, — его голос звучит твердо, без колебаний, но с диким желанием.

— Не знаю как ты, — дыхание у меня сбивается окончательно, приходится облизнуть пересохшие губы, прежде чем продолжить, — но я… заКОнчила.

Чувствую, как Макаров улыбнулся, прижавшись щекой к моей макушке. Его рука мягко надавливает на мою поясницу, заставляя прогнуться и лечь грудью на прохладную деревянную столешницу, прямо на бумаги.

— Здесь же документы…

— Контракты всего на лям. Мне нравится, что ты носишь платья, — звучит над ухом, и его руки задирают ткань, обнажая кожу. — Это удобно.

Слабо улыбаюсь и в тот же миг резко вскрикиваю, когда его ладонь шлепает меня по ягодице. Острое, жгучее ощущение разливается волной, смешавшись с гудевшим внутри возбуждением. Мое белье скользит по ногам вниз.

Слышу звук расстегивающейся молнии, и через мгновение чувствую теплую, упругую головку его члена, прижавшуюся к самой чувствительной точке. Тело дергается в предвкушении.

Макаров не спешит, мягко размазывая нашу общую влагу, пытливо касаясь, пробуя. А меня трясет, словно в лихорадке. Тело еще помнит вчерашнюю неистовую гонку в погребе и жаждало еще. Неторопливо или быстро, страстно и жгуче. Все в его исполнении просто совершенно.

Он входит медленно, давая привыкнуть каждому сантиметру, заполняя до предела. А потом начинает двигаться. Сначала плавно, почти нежно, следя за каждой моей реакцией. Потом ритм ускоряется, становится глубже, увереннее, не оставляя места ни для мыслей, ни для угрызений совести. Стол поскрипывает в такт его мощным толчкам, бумаги с шуршанием падают на пол, часть сминается под моей грудью.

Пальцами цепляюсь в полированное дерево. Ловлю ртом воздух, заглушая стоны, пока волны наслаждения не накатывают с такой силой, что мир на секунду погас, оставив только пламя в животе и его хриплый стон у меня за спиной.

Когда Макаров выходит из меня, я еще несколько секунд лежу, не в силах пошевелиться, чувствуя, как бедра сладко ноют, а ноги стали ватными. Потом слышу, как он снимает презерватив, и легкий шлепок о дно металлической урны.

Я с трудом поднимаюсь, тяну платье вниз, поправляя сбившуюся ткань. Артем подходит ко мне. Мягко, нежно, целует меня в губы.

— Я не дам тебе уйти, Валерия, знай это. Я только тебя нашел и… — он не договаривает, но в его глазах читается та же одержимость, что и двенадцать лет назад.

Разве это возможно…

— И как ты представляешь наше проживание под одной крышей? Твои работники рано или поздно начнут шептаться. Это может дойти и до Арсения.

— Это я улажу. Сейчас я обещал провести время с Аленой и сыном. А вечером… может, поужинаем вместе?

— Давай, — киваю. — Тем, мне жаль. Даже несмотря на наше прошлое, но я бы никому не пожелала, чтобы… — слова застревают, и я не могу договорить, — так.

Его костяшки пальцем мягко касаются моей щеки.

— Не скажу, что все нормально, но… Я больше переживаю за Арсения.

— Я рядом.

Возвращаюсь в свою комнату, чувствуя странную смесь опустошения и странного, нездорового покоя. И тут мой взгляд падает на кровать. Телефон лежит на подушке и вибрирует.

Сообщение от Итона. Открываю его, и сердце падает, застучав где-то в районе пяток панической дробью.