Книга Ты мое наказание, страница 92 – Полина Зорина

— В следующем году я пойду в первый класс! — он сложил руки на груди и посмотрел на меня с таким превосходством, будто он не в первый класс пойдет, а полетит в космос. — Я уже читать и писать умею и задачки решаю в два действия!

Да, Соколов, а чего добился ты?

— Круто! — показал ему большой палец.

— Можете дать мне двести рублей и разойдемся! — заявил мелкий вымогатель. — А этот себе забирайте.

Я едва заметно скривился.

— Съедите с чаем. Или подарите какой-нибудь женщине. Сами же говорили, что ничего критичного, — передразнил меня.

Мальчишка протянул руку и уставился на меня, ожидая денег:

— Ну?

Но вместо того чтобы сунуть в его ладошку купюру, я взял его за руку, крепко, чтобы не удрал. Это не дело, что ребенок предоставлен сам себе в огромном торговом центре. Идиотов много, да и сам может натворить что-нибудь.

— Что вы делаете? — возмутился он и попытался вырваться.

— Сейчас купим конфету, и я отведу тебя к родителям. Заодно спрошу у них, почему они отпускают тебя одного.

Он засопел.

— А если я закричу, что вы меня похищаете?

— Останешься без конфеты. И придется тебе дарить своей Поле разбитое сердце. Говори, куда идти.

Мальчишка запыхтел как ежик и указал свободной рукой направление.

Совсем неподалеку располагался островок со сладостями разных форм и размеров — сердечки, колечки, тянучки, крокодильчики вырвиглазных цветов.

Мальчишка ткнул пальцем в точно такое же сердечко, как то, что он уронил.

— Сто восемьдесят, — озвучил парнишка-продавец, с неохотой отвлекшийся от смартфона.

Я с укоризной посмотрел на мальчишку:

— А говорил двести.

— Двадцать за моральный ущерб. Не так уж и много за потраченные время и нервы, — пробубнил он, шмыгая носом.

Он недовольно наблюдал, как я прикладываю карту к терминалу. Расплачиваясь, я отпустил его руку, и как только отдал ему леденец, паршивец собрался дать деру, но был схвачен за шкирку.

— Уговор есть уговор, теперь идем к родителям.

Шустрый малец.

Если бы все сложилось иначе, у меня сейчас был бы примерно такого же возраста сын или дочь.

Но не судьба.

Я уже смирился с тем, что повторю судьбу своего учителя. С громким именем, при деньгах, но один как перст.

— Где они были, когда ты удрал от них? Если ты не признаешься, придется давать объявление о том, что нашелся один непослушный мальчик лет шести, который уже умеет читать, писать и считать.

— Не надо. Еще такого позора мне не хватало, — проворчал он. — Они где-то там, — неопределенно махнул рукой. — Мы в лазерные стрелялки играли.

Мне было даже интересно посмотреть на тех, кто воспитал это чудо-юдо. Судя по одежде ребенка, семья у него с хорошим достатком, а судя по поведению… мальцу явно не хватает твердой руки.

Мы шли по аллее между рядами магазинчиков.

Не успел я порадоваться, что мелкий перестал дергаться и шел рядом со мной спокойно, как тот вдруг снова затрепыхался.

— Я так думаю, сейчас познакомимся с твоими родителями?

— Держите карман шире! — хмыкнул он и вдруг скривил рот и разревелся на весь торговый центр. Люди озирались на нас и перешептывались. Какая-то девушка в длинном платье бросилась к нам навстречу.

Малой вырвался и припустил к ней.

Она обняла его, потом внимательно осмотрела на предмет целости и сохранности.

— Артем, господи, где ты был? Я отвлеклась всего на секунду, и ты пропал. Разве так можно? — она прижимала его к себе, а в глазах стояли слезы. — Я так испугалась. Больше никогда так не делай.