Книга Сердце непогоды, страница 36 – Дарья Кузнецова

— Да нет, спасибо. Я сыт. Кофе можно.

— Ну воля ваша. Я тогда тоже повременю, - отложил он приборы. - И чем я сыскной полиции-то понадобился? Нешто на моём грузовике кого сбили? – пошутил он и удивлённо нахмурился: – Правда, что ли?

— Нет, – справился с чувствами Константин, заставил себя разжать челюсти и не цедить сквозь зубы на незнакомого человека, да ещё на ровном, с его точки зрения, месте. - Нет, вопрос касается Ладожского Евгения. Знаком вам такой?

— А как же не знаком! – охотно подтвердил Миронов. - Занятный малый. Болтает хорошо, никакой театр не нужен.

— О чём болтает? - Хмарин положил руки на стол и переплёл пальцы – чтобы суметь их расслабить.

— Честно? Да пёс его знает! – хохотнул Миронов. - Я ж этих философиев сроду никогда не читал,три класса приходской школы в Весьегонском уезде Тверской губернии – считай, всё образование. А он то про науку чего-нибудь умное ввернёт, то про древних греков, как они понт Эксейский бороздили.

— Эвксинский? – вырвалось у Константина.

— Правда, что ли? – не обиделся собеседник. - Тьфу ты, бесов язык. Так чего Женька натворил такое?

— Наоборот. Его убили, – не стал юлить Хмарин. Собеседник излишней трепетностью души явно не отличался, Ладожский ему – не родня и не близкий друг, вряд ли такая новость шокирует и лишит аппетита.

— М-да, – крякнул Миронов и слегка помрачнел. – Упокой, Господи, его душу! – Он размашиcто перекрестился, поцеловал нательный крест. – Кто ж его?

— Выясняем, - дежурно отмахнулся Константин. – Как вы думаете, мог он натворить что-нибудь такое, за что его убили?

— Этот? Да как-то о мёртвых нехорошо такое говорить…

— А вы говорите не «такое», а правду. За что-то же его прикончили! Уж всяко не за то, что человек был хoроший.

— Тоже верно, - сдался Миронов. - Деньги он любил и жить не по средствам, вот что, а это к хорошему не приводит.

— Деньги все любят, – хмыкнул Хмарин.

— Ваша правда, то так. Я ж вон тоже деньгами сорю нынче, как барин какой. Да только я чего сорю? И позволить себе могу,и не поймут вон эти, – он неопределённо дёрнул головой, - если я вместо «Пивато» копеечные пирожки у лотошников на Садовой брать буду. А то, может, те пироги и получше, если места знать. Была там бабка Агафья лет двадцать назад, уж такие у неё были пироги с капустой! – Миронов ностальгически вздохнул и качнул головой. - А Женька… Да он голодать станет, а не помыслит на людях скромничать. Вот позвал бы я его так, как вас, к столу, малознакомого, – ещё бы угощать начал. Последнее отдал бы, но сделал вид, что для него это пустяки. Глупость это. Навроде умный, начитанный такой, слова всякие знает, – а такой дурак, прости Господи, был. Пропащая душа. Ежели всё, что в руки попало, проедать да пропивать,толку не выйдет.

— Вы пытались на него как-то повлиять?

— Тятька я ему, что ли? – скривился Миронов. – Если до таких годов дожил, а своего ума не нажил, весь какой есть – чужой и книжный, да и тот не впрок, уже и не наживёшь. Иной раз подбрасывал деньжат немного, благо долги-то он честно отдавал, это для такого народа редкость. Погулять звал, когда душа просит. Он, шельмец, умел как-то так душевно… На гитаре поигрывал ещё, да только не люблю я это. То ли дело гармошка! Вот как мехи – р-раз! – и душа так же разворачивается, – он выразительно двинул руками, а Хмарин не сдержал усмешки, которой собеседник не заметил. – А это брынь-брынь… Барышень высокорoдных завлекать, они на это падки. Да вот как раз третьего дня я в ресторации, что при «Луна-парке», сделку одну обмывал, как раз он там же был...