Книга Сердце непогоды, страница 176 – Дарья Кузнецова

— Насколько знаю, с ней всё хорошо, - заверил он. – Я из сыскной полиции по поводу смерти Евгения Ладожского.

Марья несколько мгновений смотрела на него, испуганно распахнув глаза, а потом вдруг шагнула вперёд, протягивая руки запястьями кверху.

— Я его убила! Я готова идти в тюрьму!

Хмарин инстинктивно отступил назад, нo отшатнулся не от резкого движения девушки и точно не её самой. От невысокой фигуры вдруг дохнуло столь явственным холодом, словно он в жаркий полдень заглянул в ледник.

Глаза Марьи поблёкли. Она единственный раз моргнула, и тёмно-серая радужка потускнела вместе со зрачком. Блеснувшие льдом пальцы сомкнулись там, где мгновение назад стоял Хмарин,и поймали воздух, а из горла вырвался хриплый рык, сделавший бы честь волку.

Сжимая револьвер, Константин отступал. А куда стрелять-то? В девчонку?..

Марья двигалась следом медленно, сомнамбулически, неловко. Порой взмахивала руками, но так, словно Хмарина не видела.

Двигался он в тупик, не на улицу: кто знает, как она поведёт себя при свидетелях! Но до снежной груды оставалоcь всего ничего, а решение не находилось.

Мысленно ругнувшись, Хмарин дёрнул спусковой крючок.

Марья вскрикнула, отпрянула, зажимая правой рукой левое плечо. Пуля прошла по касательной, едва задев плоть, но этого хватило – и ей, и – чему-то ещё.

Федина шарахнулась, а нечто синевато-льдистое, полупрозрачное и безобразное – кинулось на сыщика. Тот сдвинулся вбок, пропуская удар когтистой лапы, и выстрелил почти не целясь, лишь держа в поле зрения девушку и не позволяя ей оказаться на линии огня.

Существо взвыло, но звук потонул в паровозном гудке. Револьвер хлопнул ещё несколько раз в унисон с лязгoм из-за забора. Пули влетали в тело существа – духа? - и явно причиняли вред, но умирать оно не спешило.

— Да сдохни ты уже! – с досадой сплюнул Хмарин, выпуская последнюю пулю. Запасных с собой не было, слишком редко приходилось пускать оружие в дело.

А дух вдруг замер, сжался, затрясся – и начал стремительно скукоживаться. Несколько мгновений – и под насторожённым взглядом Хмарина осталась неопрятная горка подтаявшего серого, весеннего снега.

Марья наблюдала за всем этим в немом ужасе. Она так и стояла на том месте, где оказалась после выстрела, и зажимала рану рукой. Между пальцев сочилась кровь. Шинель упала под ноги, но девушка даже не задумалась о том, чтобы её поднять.

На вопросы она не реагировала, но не сопротивлялась, когда он отнял её окровавленную ладонь от плеча, чтобы осмотреть повреждение и перетянуть платком. Не сводила глаз с того места, где истаяла неведомая тварь,и – молчала.

Сыщик поднял шинель, встряхнул от мокрого снега и накинул фединой на плечи, после чего под локоть потянул её прочь из тупика. Всё равно на службу ей сегoдня не вернуться, а допросить и оказать помощь – необходимо. Хотя Константин уже понимал, что действительное положение вещей было ещё более странным, чем он успел предположить.

***

Допросить Федину удалось далеко не сразу, сначала над ней долго колдовал полицейский врач. Ранение оказалось пустячным, а вот испуг и потрясение – нешуточными, так что жiвнику повозиться пришлось, приводя её в чувство. Шуховской вызвал представителя Охранки,и вместе с давешним Иконниковым явился непонятный кряжистый мужик с окладистой бородой и большими натруженными руками, одетый по-деревенски просто, с тяжёлой торбой в руках, одновременно напоминавший бурлака и деревенского попа.