Книга Каратель. В постели с врагом, страница 71 – Виктория Кузьмина

Жест вызова.

Жест предложения.

Она посмотрела на его руку, затем на его лицо. Боялась в этот момент доверить ему свою судьбу. Он видел как ей тяжело прыгнуть в омут с головой. Пройти по краю пропасти с человеком, который сделал больно.

Она положила свою холодную, дрожащую ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг её кисти.

Это доверие разрывало его грудную клетку. Обжигало и возносило выше небес.

Они быстро пересекли двор. Его чёрный джип стоял в тени, под сенью голых ветвей старой березы. Тимофей нажал на брелок, и машина откликнулась тихим, довольным щелчком и миганием фар.

Он мысленно отметил с облегчением.

Что наконец Сириус Бестужев получил по шапке. Теперь хоть со своей парой может в больницы ходить сам. Мысль была мимолётной. Мир оборотней и тайных законов, был жесток, но иногда в нём случалась смутная, кривая справедливость.

Он открыл ей дверь.

— Садись.

Соня вползла на пассажирское сиденье, движения её были деревянными. Он обошёл машину, сел за руль, завёл двигатель. Гул мотора заполнил салон, знакомый, почти успокаивающий.

Только когда машина тронулась с места, выехала на улочку и слилась с потоком такого же серого, безликого транспорта, Соня выдохнула. Длинно, с дрожью. Воздух вышел из её лёгких вместе с частью того ледяного кома, что сдавливал грудину. Она обхватила себя за плечи, сжалась в кресле, уставившись в мелькающие за окном фасады.

— Отвези меня… — её голос был хриплым, едва слышным поверх шума двигателя. — Отвези меня ко мне. В квартиру. Мамину. Я адрес могу вбить в навигатор или ты хорошо ориентируешься?..

Тимофей молча смотрел на дорогу. Пальцы лежали на руле расслабленно, но внимание было сконцентрировано до предела. Он видел не просто улицы. Он видел возможные точки слежки, маршруты патрулей её отца, «случайных» прохожих со слишком прямыми спинами.

— Нет, — сказал он наконец, просто и окончательно.

Она повернула к нему голову.

— Что значит «нет»? Там мои вещи, там…

— Там тебя будут ждать, не глупи солнышко,— перебил он, свернул на более тихую улицу и резко притормозил у обочины рядом с круглосуточным магазинчиком. Машина встала. Тишина в салоне стала вдруг оглушительной.

Он повернулся к ней. В полумраке салона его черты казались ещё более резкими, высеченными. Он видел её смятение. Испуганный блеск глаз, подрагивающие губы, всю эту хрупкую, яростную, непокорную суть, которая даже сейчас, раздавленная, пыталась ухватиться за призраки контроля. И что-то в нём, какая-то тёплая, неуклюжая волна, захлестнула с головой.

Он не думал. Действовал на инстинкте, на том же животном позыве, что заставлял его защищать своё. Он протянул руку, обхватил её за шею. Не грубо, а властно, и притянул к себе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Он почувствовал её прерывистое, испуганное дыхание на своих губах.

— Слушай меня, — проговорил тихо, и его голос был низким, рокочущим, — Ты теперь не одна. Поняла? Все твои проблемы… теперь мои проблемы. Его кольцо, его угрозы, твой отец… Всё. Моё. Позволь мне стать тебе опорой. Дай возможность позаботится о тебе.

Он накрыл её губы своими. Это было как волна, что накрывает с головой и уносит дальше от берега. Этот поцелуй был обещанием.

Признанием какой-то новой, чудовищной реальности. Его губы были тёплыми, твёрдыми. Он чувствовал, как она замирает, как всё её тело напрягается, а затем, с невероятным, постыдным облегчением, она на долю секунды отвечает, её губы слабо шевельнулись под его напором, прежде чем она отпрянула.