Книга Очень плохие вдовы, страница 33 – Сью Хинсенбергс

У Пэм были свои ограничения, и они касались не только морали, но и ее слабой спины. Она не могла таскать тяжести и не могла себе представить способ убить трех мужчин, не связанный с их перемещением. Уж если и надо было пригласить кого-то со стороны на это дело, то это должен быть киллер. Особенно учитывая, как их мужья поднабрали лишних килограммов за последние годы.

— Ты думаешь, что сможешь найти киллера на сайте объявлений? – обратилась к Нэнси Пэм.

Нэнси выдавила слабую улыбку. Шализа налила им свежего кофе и поставила на стол тарелку печенья с шоколадной крошкой. Все взяли по одному и принялись грызть.

Пэм покачала головой и посмотрела на Шализу.

— Ты уверена, что мы хотим это сделать? – Взгляд на Нэнси. – Без обид, Нэнси, я вижу, как ты зла на Ларри, и понимаю тебя. Я честно не знала, что он такой… узколобый козел. Может, мы еще поговорим с ним, вразумим. Неужели брак с ним настолько невыносим, что ты хочешь его прикончить?

Нэнси разломила свое печенье пополам, осмотрела его и сказала:

— Раньше все было по-другому. Даже когда я злилась на него из-за денег, все же жить с ним было комфортно. Он расставлял мышеловки, менял лампочки в коридоре, стриг лужайку и чистил снег. Все лучше, чем самой все это делать. Но в тот вечер, когда он сказал Полу, что даже не хочет знакомиться с Эсмеральдой, все рухнуло. – Нэнси провела пальцем по горлу. – С того момента мы просто соседи, Пэм. И даже не очень-то хорошие соседи. Спим в разных кроватях, телик смотрим в разных комнатах. Садимся за один стол, только когда выбираемся куда-то вместе с вами… Но вот у меня появился другой вариант, и я хочу им воспользоваться.

Пэм, сглотнув, решила попытать счастья.

— Ты действительно этого хочешь? – спросила она Шализу. – Пути назад нет.

Та откусила печенье и медленно его прожевала, прежде чем ответить:

— Знаете, о чем я подумала?

Пэм и Нэнси помотали головами.

Шализа держала перед собой недоеденную печеньку.

— Это первое печенье, которое я ем на своей кухне за много месяцев. Может, и за несколько лет. Я пеку их только тогда, когда Андре нет дома, а потом прячу в самый дальний угол, под замороженными фруктами. Если Андре дома, а мне хочется сладкого, я тайком проношу их к себе в спальню. Иногда сижу на полу в кладовке, читаю журнал и точу печеньки. Я взрослая женщина, а этот мужчина ездит мне по мозгам своими диетами и физической активностью. «Двигайся – иначе потеряешь форму». Он заставляет меня есть тайком в собственном доме… Черт возьми, я очень хочу это сделать! Как уже говорила, я устала от того, что моя жизнь «не такая уж и плохая». Я хочу, чтобы она была такой, какой я заслуживаю. Охренительно великолепной.

Пэм постучала пальцами по столу и произнесла:

— Можно ведь просто уйти от них.

Размышляли они недолго, и Нэнси ответила:

— Но тогда у нас не будет денег. А Ларри для меня – единственный их источник. Не поймите меня неправильно, я не со злости хочу его убить. Все из-за денег. Это не месть. Это бизнес.

Шализа добавила:

— Я тоже. Я хочу смерти Андре не ради мести. Как по мне, я обмениваю его на миллион долларов. И это хорошая сделка. – Она посмотрела на Пэм. – Мы или все «за», или все «против». Так что насчет тебя, Пэм?

Та держала в руках чашку и наблюдала, как белка прыгает по веткам клена на заднем дворе Шализы. Она подумала, как Нэнси мечтает увидеть сына. Как Шализа жаждет охренительно великолепной жизни. А чего хотела она сама?