Книга Очень плохие вдовы, страница 176 – Сью Хинсенбергс

Когда Дэйв в пятницу вернулся домой, то засунул фишку в самый верхний отдел ящика с инструментами.

Он все еще улыбался, с ямочками на щеках, когда тем жарким утром понедельника вытащил фишку из потайного места. Подкинул ее, раздумывая, в каком ресторане на берегу забронировать столик. Поймав, поцеловал фишку и потянулся за веревкой, чтобы опустить дверь, – и тут споткнулся о лопату для снега.

И с высоты своего почти двухметрового роста он повалился на подставку для елки – прочную стальную конструкцию, лучшее, что он мог купить за эту цену (ибо Марлен по горло уже была сыта перевернутыми елками). Его череп соприкоснулся с цилиндрической подставкой, и когда сила инерции развернула его, фишка выскочила и стала вращаться в воздухе. Дэйв рефлекторно схватил топор, а гаражная дверь неотвратимо опускалась вниз, в то время как фишка, описав дугу и перевернувшись, опустилась ему на грудь. Дверь с грохотом начала падать, и последняя мысль, что мелькнула в голове Дэйва Бренда…

Моя жена была права.

Прежде всего мне хотелось бы поблагодарить Брюса Спрингстина.

Я никогда не встречалась с Боссом (псевдоним Спрингстина), но в 1980-х он много говорил о мечтах. Когда мне было двадцать лет и я сидела на втором ряду в забитой людьми ледовой арене «Мэйпл Лиф гарден», я пообещала ему, что никогда не предам свою мечту – написать роман.

Потом жизнь вошла в колею – дети, ипотека, постоянная толчея на кухне. Но Брюс всегда рядом: выступает на Бродвее, ездит с турами, пишет книгу. И каждый раз при его появлении я вспоминала о своем обещании.

Так что спасибо, Брюс, за то, что не только вдохновлял и не позволял угаснуть моему желанию, но и давал повод верить, что дни моей зрелости каким-то образом станут моими лучшими днями.

Итак, когда тебе за шестьдесят, сложно начать что-то новое без поддержки. Мой муж Энди, кроме того, что одним своим существованием предоставил мне горы материала… Что ж, Энди никогда не возражал, когда я закрывалась в кабинете и часами работала над рукописью – при этом он изображал кавычки в воздухе при слове «работала». Он всегда приглушал звук на телевизоре или во время компьютерной игры из солидарности.

Мое сердце бьется ради моих сыновей: Джека, Люка и Уокера. Мне не нужно было прижимать к груди изданную книгу, чтобы почувствовать, что я что-то совершила в этой жизни, – все же я вырастила трех выдающихся мужчин. Они сделали меня самой счастливой матерью и всегда будут моими лучшими произведениями. Как оказывается, для сюжетных линий важна правильная озвучка – почет Уокеру за то, что прошел со мной через все трудности.

Очень важно упомянуть приятеля моего сына, Дэвида Хопфера, который создал мой сайт и не особо тревожился, когда разговоры за ужином сводились к убийствам и киллерам.

Моя сестра Джен Бентинг и мои невестки Фрэнсис Хинсенбергс и Ким Гилберт стали моими первыми читательницами. (Даже несмотря на то, что Ким отдавала непрочитанные черновики своим друзьям.) Мои племянницы Джессика Сперри, Кейт Бентинг, Лули Макмастер и мой племянник Ангус Макмастер, а также мои зятья Горд Бентинг и Эл Макмастер – их поддержка бесценна: от вежливых вопросов в День благодарения до подсказок по редактированию в «Ворде».

Если вы смеялись, читая эту книгу, то за это можно поблагодарить моего брата, Боба Гилберта. Практически с рождения он вечно меня дразнил, и мне пришлось подстраиваться под него, с моим-то чувством юмора. Он ни капельки не изменился. Несколько лет назад я взяла у него машину, и мне пришлось спросить Боба, как работает кнопка зажигания. Представьте моего озадаченного пассажира, когда я нажала на тормоз, потом на кнопку и три раза отчетливо произнесла «давай», глядя в зеркало заднего вида. Это все, что вам нужно знать о Бобе и обо мне.