Книга Очень плохие вдовы, страница 160 – Сью Хинсенбергс

Она изобразила некое подобие танца и откинулась на спинку кресла.

Бренда сдвинула брови и прикусила губу. Падма смотрела на нее. Надо теперь решить, что с ней делать, – ведь мать не раз намекала ей на то, что Бренду надо убрать.

— Ты хочешь еще что-то мне сказать? – холодно поинтересовалась Падма.

— Боюсь, ничего не выйдет, – ответила Бренда, скрестив руки на груди.

Падма вздохнула. Что ж, женщинам она не нравилась. Тут ничего не поделать.

— Похоже, да.

Падма посмотрела на спортивную сумку. Если бы Бренда взяла эти деньги и оставила себе, или наняла бы кого-то, дело бы приняло другой оборот. Тогда Падма получила бы над ней контроль. Но как только Бренда водрузила сумку с деньгами обратно на ее письменный стол, Падма поняла, что та хочет выйти из игры, пока еще возможно. Что ж, надо признать, крайне умный и изящный ход в сложившейся ситуации. Но стоит ли позволять ей сделать этот шаг? Падма побарабанила пальцами по столу. Один звонок – и те парни из Мумбаи прискачут сюда как миленькие. Так поступила бы ее мать.

Но Падма приняла свое решение. К черту мать и ее горькую правду. Единственная горькая правда состояла в том, что, когда она попадет в список «Форбс» сама по себе, то победа будет куда слаще. С нее хватит. Она чертовски привлекательна. Падма потянулась к сумке с деньгами.

— Расскажешь кому-нибудь об этом – я все буду отрицать.

— О, я в этом нисколько не сомневаюсь, – спокойно ответила Бренда. – Но я никому не скажу.

Она поднялась и направилась к выходу, но, обернувшись, сказала:

— Я оставила в сумке кое-что для тебя. Удачи.

Падма смотрела, как закрывалась дверь за Брендой, а затем из любопытства расстегнула сумку. И, увидев, что лежит внутри, улыбнулась.

* * *

Несколько минут спустя Падма вышла на улицу и прошагала через всю парковку к своей машине, чувствуя себя так уверенно, как никогда. И ей было очень удобно идти, ощущая свою власть и силу, в ботинках Бренды от «Док Мартинс».

По дороге к машине она остановилась и отправила сообщение:

ПАДМА: Привет, Нилеш. Если еще не слишком поздно, я бы сходила с тобой в боулинг. Подойдут и чужие ботинки. Только предупреждаю – ростом я не вышла.

Три точки, и появилось сообщение от:

НИЛЕШ: Это было очевидно. Я бы тоже сходил. Напишу тебе завтра. И, к слову, предупреждаю – я лысый.

Еще три точки, и:

НИЛЕШ: Могу сказать свахе, что я совершил ошибку, отказав тебе.

ПАДМА: Все норм. Меня не волнует, что подумает сваха. Или кто-либо другой. Теперь не волнует.

Нилеш отправил ей сердечко, и она, улыбнувшись, ответила тем же.

Хэнк поставил миску с сальсой на низенький столик.

— Так, мне нужно ваше мнение.

Гектор обмакнул кусочек тортильи в сальсу, попробовал и приподнял бровь.

— Это почти так же вкусно, как у моей ма…

— Ваша мама как раз и научила меня, как приготовить сальсу. Есть там секретная приправка…

Хэнк подмигнул и уселся поудобнее. Мама Гектора пообещала, что научит Хэнка – наконец-то, – как готовить те самые пупусы, но ближе к вечеру.

Андре принес поднос со стаканами, и Ларри разлил приготовленную Хэнком «Маргариту». Гектор сделал маленький глоточек, затем отпил чуть ли не полстакана, облизнул губы и улыбнулся.

— Очень вкусно.

Хэнк откровенно пытался всячески угодить парикмахеру, чтобы тот их отпустил. Деньги вернулись в казино – за исключением тех трехсот тысяч, что они придержали, и сейчас разрабатывали способы, как передать их своим женам. Вроде бы все были в безопасности. Даже Элмер. И, по словам Гектора, его жена Бренда полагала, что Падма влюбилась. Бренда заскочила в казино забрать свои личные вещи и увидела, что весь офис Падмы завешен простынями. Очевидно, она собиралась бросить казино, вернуться в Индию и стать вице-президентом крупной компании по производству постельного белья. Что же до того злодея, что угрожал их женам – Финансового Сокола, – то Гектор сказал им, что, как только девять миллионов упали на счет казино, он убрался обратно в ту же дыру, из которой выполз.