Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 75 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Затем он встал и принялся расхаживать по комнате, но не для того, чтобы найти ключ к разгадке таинственного события. У него был вид человека, который изучает что-то в себе самом – или что-то за пределами своего поля зрения – а старик Белтс напряженно следил за ним. Что касается Рэндольфа, тот сидел, скрестив руки на груди и уткнув подбородок в шарф, как ошеломленный доказательствами скептик мог бы сидеть в доме, полном голосов призраков.

Судья просто не знал, что думать. И кража, и возвращение монет не поддавались логическому объяснению, а комментарии Эбнера вообще находились за пределами здравого смысла. Существа, у которых теперь было золото Белтса, могли проникать через замочную скважину! Белтс отправился бы в ад, если бы нанес удар топором! Часть сокровищ исчезла, часть вернулась! И монеты свидетельствовали о том, что их держал не человек! Смертные воры не обладают такими сверхъестественными способностями, такое под силу разве что духу-фамильяру. И грабитель-человек не вернул бы ни процента от своей добычи!

Я уже говорил, что мой дядя ходил по комнате. Но теперь он остановился и посмотрел сверху вниз на сурового, скупого старика.

— Белтс, – сказал он, – наш мир – таинственный мир. Он окружен незримыми заборами и окутан тайнами. Послушайте! Патриархам было приказано приносить в жертву господу часть приплода своих стад. Почему? Потому что господу нужны были овцы и телки? Конечно, нет, ведь вся земля и все, что на ней растет, принадлежит богу. Причина совсем в другом, Белтс. И даже не понимая ее, я понимаю, что ни один человек не может использовать землю и оставлять себе каждую десятину урожая. Патриархи и не пытались так сделать, но вы сделали! – Дядя набрал в грудь побольше воздуха. – И это закончилось катастрофой… Что вы теперь собираетесь делать?

— А что я должен сделать, Эбнер? – прошептал старик. – Принести жертву, как патриархи?

— Да, вы должны принести жертву, Белтс, но не так, как это делали патриархи. То, что вы получили от земли, вы должны разделить на три равные части и только одну часть оставить себе.

— А кому я должен отдать две другие части?

— Кому бы вы хотели их отдать, Белтс, если бы у вас был выбор?

Старик побарабанил пальцами по губам.

— Ну, человек в первую очередь отдал бы добро своим домочадцам, если уж по-другому нельзя.

— Тогда с нынешнего дня оставляйте треть полученного себе, а остальные две трети отдавайте сыну и дочери.

— А золото, Эбнер? Оно вернется?

— Третья часть вернется. Довольствуйтесь ею.

— А существа, у которых мое золото? Они причинят мне вред?

— Белтс, существа, в чьем доме сейчас спрятано ваше золото, будут трудиться на вас, не нуждаясь в понукании словом или кнутом, так, как никогда не трудились рабы. Вы обещаете оставлять себе только треть денег?

Испуганный старик пообещал, и мы вышли на солнце.

Высокая стройная девушка стояла перед домиком у источника, сбивая сливочное масло и напевая, как черный дрозд. Мой дядя направился к ней. Мы с судьей не слышали, что он сказал, но пение прекратилось, когда он обратился к девушке. Когда их беседа закончилась, песня зазвучала еще громче – громкая, счастливая, радостная, разнесшаяся над всем лугом.

Мы ждали Эбнера у пчелиного навеса и, как только мой дядя подошел, его атаковал Рэндольф.