Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 111 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— Мэнсфилд, успокойтесь, потому что вы его не убивали, – сказал дядя Эбнер.

— Как не убивал?! – вскричал старик. – Я застрелил его – вот так!

Он сел в кресло и, достав пистолет из шкатулки, направил его на воображаемого человека на противоположной стороне крыльца. Рука мужчины не дрожала, стальное дуло сверкало на солнце.

— Поскольку вы стреляли вот так, – сказал мой дядя, – вы его не убили. Послушайте, Мэнсфилд: пистолет, из которого убили аболициониста, держали книзу дулом и стреляли с близкого расстояния. Ожог на лице убитого находится под пулевым отверстием. Если бы пистолет держали как обычно, ожог был бы над ним. Таков закон пистолетных ранений: в какую сторону вы повернете оружие, в такой будет и ожог. Если направить пистолет вниз, ожог будет ниже раны.

Ирония на лице старика стала уступать место удивлению.

— Как же тогда это существо умерло, если я в него не попал?

Мой дядя взял оружие, лежащее на подлокотнике кресла Рэндольфа.

— В воображаемой дуэли Мэнсфилда убитый не стрелял, – сказал он. – Тем не менее, из этого пистолета стреляли. И обратите внимание – на острых краях ствола размазана кровь. Думаю, я знаю, что произошло. Безумец с пистолетом бросился в хижину, чтобы принести себя в «кровавую жертву» и, сведя счеты с жизнью, развязать войну. Кто-то пытался помешать ему совершить такой сумасшедший поступок, схватился за дуло пистолета и в ходе борьбы также был ранен – в руку. У кого в той хижине была ранена рука, Рэндольф?

— Клянусь богом живым! – воскликнул мировой судья. – У женщины, которая плела венок из колючек! Ее работа была прикрытием, чтобы мы не заметили ее раненную руку!

Эбнер посмотрел через бескрайние луга на крошечную фигурку вдали, растворявшуюся в сумерках далекой дороги, ведущей к Огайо.

— Она прикрывала колючим венком свою раненую руку, – отозвался он. – А может, венок символизировал также миссию покойного – так, как она ее себе представляла? Кто знает! Сердце женщины – глубочайшая из всех загадок бога!

— Разве она не красавица, э, Рэндольф?

Веспатиан Флорно взял бокал французского бренди, сделал большой глоток и поставил бокал на стол.

Дом Флорно, самый необычный в Вирджинии, был построен по иностранному образцу. Весь второй этаж с восточной стороны занимали две просторные комнаты с большими двустворчатыми окнами до самого потолка. В то безоблачное утро мир был желтым, сухим и обожженным, но солнце светило неярко, а осенний холодный воздух бодрил.

Мой дядя вместе со сквайром Рэндольфом, старым сельским врачом Стормом и хозяином дома, Веспатианом Флорно, сидели в одной из огромных верхних комнат за длинным столом из красного дерева, изготовленным в Англии и доставленным сюда на корабле. Рядом с пузатой бутылкой французского бренди стояло несколько бокалов.

После выпитого Флорно ощутил прилив энергии и с вожделением смотрел на девушку, о которой только что завел речь.

Флорно был человеком, ради встречи с которым стоило бы проделать долгий путь… Раньше, но не сейчас. У него была фигура афинянина, лицо, отлитое в каком-то забытом литейном цехе близ Арно, густые вьющиеся волосы цвета красного дерева и глаза, похожие на бархатистые итальянские каштаны. Эти превосходные черты создал небесный работник, но теперь каким-то дьявольским колдовством они превратились в мерзкие. «Адские чары», – подумал бы тот, кто пристально вгляделся бы в лицо Флорно. В таком ужасном превращении виновно было время и грехи под стать грехам Гоморры.