Книга Левая рука ангела, страница 88 – Валерий Шарапов

Тяжело шаркая массивными ботинками, он направился в мою сторону. Из уха текла кровь. Рана на плече. Но он вообще ничего не замечал. Благо идти недалеко – шага три.

Мой выстрел попал ему в бедро. Хотел попасть в колено, и тогда вопрос был бы решен, но тоже промазал.

Богомолов на миг остановился, затем шагнул еще вперед. Опять этот свет лампочки, отражавшийся от полированного, но теперь уже испачканного пятнами крови, лезвия топора. На следующем шаге он меня им достанет.

Два выстрела, практически без остановки, дуплетом, прямо в грудь. Лучше в голову, конечно, но в такой суете можно промахнуться. А грудь – вот она, идеальная мишень.

Богомолов отпрянул. Постоял, покачиваясь.

Да и рухнул всей тушей на пол, так что доски сотряслись. Здоровый, сволочь!

Я кинулся к психиатру. Он лежал на спине и как-то задумчиво смотрел в потолок. Остекленевшими глазами. Удар полированного топора перерубил горло и сонную артерию. С фактически отрубленной головой не живут.

Ох как нехорошо. Трифонов мертв. Богомолов сейчас двинет дуба, а ему еще столько нужно нам рассказать.

В коридоре загрохотали шаги.

Я обернулся, сжимая пистолет и готовый ко всему.

— Ваня, жив?! – крикнул Дядя Степа, врываясь в кабинет.

За его спиной маячил Добрынин. Группа поддержки, которая, как обычно и бывает в таких случаях, немножко припозднилась и поспела к финалу.

Я уже не обращал на них внимания. Стрельба закончилась. Начинаются разговоры.

Я подскочил к Богомолову. Он был еще жив, но у него уже шла кровавая пена изо рта – дурной признак. Но чему удивляться – две пули калибром девять миллиметров в грудь.

— Где ваш третий? Где Федорякин? Где ваше логово? Где? – приподняв, я тряс его за плечи.

Он хрипел, вперясь в меня все тем же безумным взором. И слабеющим голосом выдавил, пузыря кровавую пену на губах:

— Ты не зло… Я ошибся… Донеси до людей мои пророчества! Все мои благие и страшные деяния не должны уйти в песок.

Различать слова было нелегко – слабо и хрипло, с перерывами.

— Какие такие пророчества? Где они?

— У Варвары Петровны… У нее. Мои письма. Там все… Письма…

— Кто такая Варвара Петровна?

— Она озарена светом… Она добро… Она слушала меня… Она…

Он дернулся и затих. Воцарилась тишина. Которую нарушил Добрынин, озирая учиненный в кабинете погром:

— Поздравляю. Террористическая ячейка уничтожена.

— Не все так просто, Саша, – отозвался я…

— Душевед и душегуб, – протянул задумчиво Дядя Степа. – Занятный комплект.

— Одно другому не мешает, – сказал я.

Мы отпаивались чаем на конспиративной квартире в Измайлове. Все формальности были завершены – опознания, отчеты. И теперь встал вопрос – что дальше?

— Все-таки мы идиоты. Такая авантюра. Ты же чудом выжил. – Дядя Степа нервно постучал ладонью по столу.

— Твоя правда. Что-то где-то как-то пошло не так, – согласился я.

Если честно, я думал, что Трифонов все же будет вести разговоры подольше, попытается что-то вызнать у меня и сориентироваться в ситуации. За это время группа захвата нарисуется. А тут вместо долгой приятной беседы – сразу маньяк с топором.

Трифонов был у меня на подозрении с самого начала – как только я узнал, что он сидел в Гарденхаузе. Укрепили меня в этом сведения, что он побывал подопытным у самого доктора Штейна.

Однако тут удачно для него подвернулась история с доктором Дрожжиным. Эта версия казалась нам куда более перспективной – очень гладко все складывалось. И мы в нее сразу вцепились мертвой хваткой. Вернулись опять к психиатру уже после того, как нашли фельдшера, поверили в его показания и отыскали покинутую лабораторию.