Книга Мой запретный форвард, страница 61 – Кейт Морф

Анисимов опускает взгляд на мое лицо. А я даже не моргаю, боюсь, что он сейчас снова наденет свою маску плохого парня и закроется от меня.

— Так что я его уважаю. И, может, поэтому иногда срываюсь на тебе. Потому что ты его дочь, а он запретил нам к тебе приближаться.

— Но сейчас ты нарушаешь его запрет.

— К черту запреты! Хотя бы на эту ночь, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Так, мы в души друг другу заглянули, теперь хватит хандрить. Натягивай коньки, покатаемся.

Полина

Лед под коньками стучит. Я делаю круг, разгоняюсь, ветер развивает мои волосы, сердце ускоряется.

Я обожаю это чувство. Чистая и прохладная свобода. Та, что всегда жила во мне, даже когда я пыталась ее задушить.

Ярослав стоит у бортика, держит клюшку и наблюдает за мной.

— Ну и стоило ломаться? — ухмыляется он.

Я подъезжаю к нему, и резко забираю клюшку прямо из его рук.

— Эй, — возмущается он, но без злости, — ты чего?

— Вставай на ворота.

Он подозрительно прищуривается.

— Что, решила доказать, что умеешь забивать?

— Решила доказать, что ты не такой уж непобедимый, — парирую я.

Ярослав откровенно хохочет. Смех низкий и заразительный. Но все же он катит к воротам, все еще посмеиваясь.

— Только чур не по голове. И в лицо не целиться.

— Хорошо, — я поднимаю взгляд, как будто прицеливаюсь, и киваю. — Буду целиться между ног.

Анисимов тут же машинально прикрывает пах рукой.

— Только попробуй, Терехова, — говорит он с серьезным видом. — Ты вообще, знаешь, что у хоккеистов преобладающая нижняя часть тела?!

Он играет бровями.

— Не ной, герой, — усмехаюсь я и перекатываю шайбу клюшкой, пробую удар.

Но я бью слишком слабо, шайба едва катится.

— Хм, ну да, у меня не твой силовой бросок.

— Можешь потренироваться, — кидает он со своим фирменным самодовольством. — Дам тебе еще шанс.

— А ты стой смирно, — отвечаю я и делаю шаг назад. — Проверим твою реакцию.

— Только без финтов, Терехова.

— Без обещаний, Анисимов.

Я разгоняюсь, рука сама находит нужное движение, словно я возвращаюсь в прошлое, когда каждое скольжение было как дыхание.

Делаю бросок, и шайба вылетает, как пуля.

Ярослав в последний момент отбивает ее коньком, а потом падает на лед, притворяясь, что сражен наповал.

— Все, мне конец, — стонет он театрально.

Я заливаюсь настоящим смехом. Настроение какое-то игривое.

— Вставай, симулянт, — качусь мимо него.

— Признай, я был хорош, — медленно произносит он, все еще лежа на льду, и подмигивает.

— Ну, может быть, на троечку.

— На твердую четверку, — поправляет он и встает.

Мы стоим друг напротив друга. Я с клюшкой, он со своей наглой улыбкой, от которой внутри становится щекотно.

Повисает тишина, но она теплая и непривычная. Как будто все напряжение последних дней растаяло в полумраке арены.

Анисимов подходит ближе, осторожно забирает у меня клюшку, пальцы на миг касаются моих.

— Знаешь, Терехова, ты опасная.

— Почему? — шепчу я.

— Потому что заставляешь меня улыбаться, когда я обещал себе этого не делать.

Я отвожу взгляд, делаю шаг назад, чтобы не утонуть в его карих глазах.

— Иди уже отсюда и дай мне покататься, пока я тебе действительно не забила.

Он смеется.

— Договорились, но реванш будет.

Ярослав сидит на трибуне у бортика. Он с серьезным видом снимает коньки, тянет шнурки, швыряет перчатки рядом, потом натягивает кроссы. Волосы чуть влажные, щеки горят.