Книга Мой запретный форвард, страница 59 – Кейт Морф

— А что ты вдруг стал таким милым? — прищурившись, спрашиваю я. — В чем подвох, Анисимов?

Он недовольно цокает и раскидывает руки в стороны.

— Да почему ты постоянно и во всем ищешь подвохи? Их нет. Мне просто захотелось с кем-то поговорить.

— А чем тебя твои друзья не устраивают?

— Они не поймут.

Ярослав опускает взгляд, ковыряет кончиком лезвия лед.

— Пришел список на драфт, я в нем первый.

— Я и не сомневалась, — отвечаю честно и без иронии.

— У меня был серьезный разговор с твоим отцом, — произносит он дальше. — Все, шутки кончились, Полин.

И теперь он смотрит на меня не как на объект приколов, не как на игрушку своего настроения.

— Знаешь, это все круто, — тихо говорит он. — Только иногда я думаю, а вдруг я правда просру все к чертям.

Я озадаченно смотрю на него. Он психолога во мне нашел что ли?

— Слишком много на меня ставят. И я не могу позволить себе ошибку. Ни одну. Если оступлюсь, то все. Никто второй шанс мне не даст.

Я впервые за весь вечер не знаю, что сказать. Потому что он настоящий сейчас. Не тот бешеный хищник, не пафосный герой, а парень, который боится, но идет вперед.

— И иногда, — он смотрит прямо мне в глаза, — я просто хочу, чтобы хоть кто-то видел меня, а не мой рейтинг. Не номер в списке, не проект, а меня.

Я сглатываю, в груди что-то сдавливает.

Он делает полоборота, собирается отъехать, но замирает.

— Так, а ты почему такая недоверчивая? — спрашивает тихо. — У тебя проблемы с доверием?

Анисимов попал в самую суть, куда никто не добирался. Давно.

Полина

— Я знаю, что у меня проблемы с доверием, — тихо признаюсь я.

Я отвожу взгляд и поглаживаю пальцами бортик, лед отражает прожектора, и все кажется слишком ярким, аж глаза начинают слезиться.

— Но я не вижу смысла обсуждать это с тобой.

Ярослав оказывается очень настырным.

— Да ладно тебе. Покажи мне кто такая настоящая Полина Терехова? Та, что выгрызла себе титул чемпионки Канады, а потом почему-то сдалась, когда ее обвинили в допинге.

Упоминание об этом режет меня на живую.

— Я ненавижу хоккеистов, — слова выходят резко, будто я выплевываю яд. — Всех до единого.

Анисимов смотрит прямо мне в глаза, а у меня вдруг прорывает, как дамбу.

И все, понесло.

— Мама ушла от отца к хоккеисту. Она просто собрала чемоданы и сказала, что так будет лучше, а я хотела остаться с папой.

Замечаю, как Ярослав сжимает клюшку, но молчит.

— Мы уехали в Канаду. К этому, — сглатываю я, — к ее новому мужу. Тогда он был знаменитым хоккеистом. Громкий, красивый, весь из себя звезда. Все на него смотрели, как на героя. И мама тоже. А потом я узнала, что он ей изменял.

Я скрещиваю руки на груди, становится неприятно, но я погружаюсь в прошлое.

— Потом были другие. Все одного поля ягоды. Кто-то бил, кто-то орал, кто-то делал вид, что она — никто. И каждый раз я не понимала, почему она все равно смотрит на них снизу вверх, как на богов. За что? Что в них такого?

Мой голос предательски дрожит. Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как мне больно.

— Я не могу это понять, — шепчу я. — Не могу и, наверное, не хочу.

Ярослав тихо подкатывает ко мне и останавливается прямо возле бортика. Смотрит на меня не как обычно, с усмешкой, а по-другому.

— Я помню, как мама плакала ночами и думала, что я не слышу, — слова срываются сами, я даже не успеваю их остановить. — А я лежала под одеялом и слушала, как она рыдает в ванной.