Книга Тот, кто меня защитит, страница 72 – Даша Черничная

— Ну все, все, успокойся, — приподнимаюсь и откидываюсь на подушке.

— Мне было страшно, — шепчет Бемби, садится рядом и обнимает меня, едва касаясь.

Весь день Ольга издевается надо мной и не дает встать — максимум в туалет. Даже есть заставила в кровати. Сама она явно повеселела, расслабилась. Да и пришедшая баба Капа успокоила ее, сказав, что я быстро восстанавливаюсь, но денек мне стоит провести в постели.

Этим мы и занимаемся с Олей. Целуемся, смотрим глупые фильмы, разговариваем. Кажется, в моей жизни никогда не было таких дней, немудреных и спокойных, чтобы просто жить, никуда не спешить и ничего не бояться.

— Марат, а когда нам надо вернуться? — Оля сидит на постели, а моя голова покоится на ее коленях.

— Я не знаю, Бемби. Завтра позвоню твоему отцу и выясню, что у них происходит.

— А твои друзья, они могут вернуться сюда? — неожиданно спрашивает она.

— Это их дом, они могут вернуться сюда в любой момент, но сейчас они далеко. Да и, полагаю, Ярослав понял, что все не очень спокойно.

— Я никогда не слышала этого имени.

— Ярослав — мой друг из прошлой жизни. Он музыкант, который никак не связан с криминальным или политическим миром.

— Расскажи, — неожиданно просит Ольга и кусает нижнюю губу.

Сажусь на кровати ровнее, опираясь на подушки. Нет смысла скрывать эту часть моей жизни от Оли. Пора бы признаться в том, что я люблю ее, а значит, эта девушка имеет право знать обо мне все.

— Хорошо. Но тебе вряд ли понравится моя история

— Когда-то давно у меня была семья в полном смысле этого слова. Отец — успешный бизнесмен, красавица-мать, которая обожала светские приемы и красивую жизнь. Я же был типичным сыном богатых родителей, — хмыкаю я, вспоминая прошлое так, как будто смотрю фильм. — В семнадцать я пил, курил, участвовал в гонках на байках, тусовался, прогуливал пары.

— Что изменилось? — Оля нервно кусает губы.

— Отец. Он задолжал плохим людям огромную сумму денег.

— Кошмар.

— Да. Об этом мы узнали после того, как он пустил себе пулю в висок, оставив нас с матерью разбираться с говном, в которое влез сам.

— Господи, — ахает Оля и зажимает рот рукой.

— Мы продали все, что было у нас в собственности, все ее украшения и всю технику. Остались буквально без трусов, но все равно денег не хватало. Я делал неплохие бабки на гонках, поэтому одно время пытался выкручиваться через них. Но все было не то. На меня начали сильнее давить, мать не справилась и подсела на таблетки. Вот тогда меня познакомили с миром подпольных боев. Там я быстро поднялся. Так продолжалось несколько лет. В какой-то момент бои стали моим наркотиком, а потом все изменилось в одночасье: нагрянули копы и повязали часть людей, в том числе и меня. Сначала от меня пытались добиться официального признания — им нужна была фамилия человека, который организовывает эти подпольные бои.

— То есть моего отца, — отстраненно произносит Оля.

— Да.

— Почему ты не сдал его? — удивляется она.

— Не думай обо мне как о герое, Оля. Я знал: стоит мне только произнести его имя, как меня тотчас вальнут. Не копы, так твой отец. Менты были злы и повесили на меня несколько статей. В общем, закрыли на много лет. Я не буду рассказывать тебе, каково это — тусить на зоне, просто скажу, что твой отец приложил руку к тому, чтобы мне было там комфортно, если можно так сказать. Через пару лет он же меня и вытащил оттуда, закрыл отцовские долги и заткнул рот тем, кто наезжал на меня. Север не просил ничего взамен, я сам вызвался работать на него. Уже чуть позже я понял, что это был его план, ведь он знал, что я не смогу просто сказать «спасибо» и уйти. Самые преданные сотрудники — не те, которые боятся, а те, которые уважают. Его единственным условием был полный отказ от боев. Вот и все, Бемби.