Книга Твое любимое чудовище, страница 12 – Кира Сорока

Отворачивается и уходит. Не оглядываясь.

Эля поправляет юбку, застёгивает рубашку. Оборачивается — но Фил уже далеко. Смотрит ему вслед, потом идёт в другую сторону.

Она не видела меня. Не знает, что я стала свидетелем…

Сижу на ветке. Руки дрожат.

— Уля! — кричит Женя. — Ты чего там застряла? Спускайся!

Ветер треплет две ленты, привязанные рядом. Мою — красную, яркую, и синюю — старую, выцветшую.

— Да, сейчас, — говорю я.

Начинаю спускаться.

Фил

Любишь подсматривать?

Отлично, я тоже…

Шагаю по территории кампуса. Секс не расслабил, наоборот — внутри всё нервно дёргается, просит ещё чего-то. Чего? Чёрт, если бы я знал…

Ларин идёт к баскетбольной площадке, крутит мяч на пальце. Замечает меня, скалится, пасует.

Ловлю. Швыряю обратно — со всей дури.

Мяч бьёт его в грудь. Артём охает, отшатывается, мяч отскакивает и катится по асфальту.

— Ты чё, опять драконом стал? — ржёт он, потирая грудь. — Элю не видел?

Мотаю головой и захожу в корпус.

Я её не видел, придурок. Я её трахал.

А та мартышка на дереве видела нас.

Будет об этом трепаться?

Да? Нет?

Будет интересно…

Последняя пара — сопромат. Препод бубнит что-то про балки и нагрузки, чертит на доске кривые схемы. Мел крошится под его пальцами, сыплется на пол белой пылью.

Сижу на задней парте, царапаю ручкой тетрадь. Линии, углы, спирали. Бумага рвётся под нажимом.

За окном — кусок серого неба, верхушки деревьев. Где-то там дерево с лентами.

Та мартышка бесстрашно забралась довольно высоко. Наблюдала с интересом.

Ручка протыкает бумагу насквозь, закрываю тетрадь.

После пары иду к парковке. Игорь торчит у машины. Вышколенный пёс на зарплате у отца.

Новая «декорация» рядом. Вцепилась в лямки своего драного рюкзака, пялится куда-то в сторону. Делает вид, что меня не существует.

Открываю заднюю дверь и сажусь. Она медлит…

Потом всё-таки садится в машину и забивается в противоположный угол. Сжав колени, прижимает рюкзак к груди, как щит.

Игорь заводит мотор. Машина плавно трогается, выезжает за ворота академии.

Жду минуту, пока мелькающие за окном деревья сменяются заборами частных домов. Потом тянусь к кнопке на подлокотнике.

Перегородка ползёт вверх. Тонированное стекло отрезает нас от водителя — медленно и неотвратимо.

Мартышка дёргается. Вижу боковым зрением, как её плечи взлетают к ушам, как пальцы впиваются в рюкзак.

— Понравилось смотреть? — спрашиваю, не поворачивая головы.

Слышу, как громко сглатывает.

— О, ты вдруг со мной говоришь? — голос у неё сиплый, надтреснутый, но она старательно пихает в него сарказм. Выходит паршиво. — Я вот не настроена уже с тобой болтать.

Поворачиваюсь к ней. Она всё ещё пялится в окно, вцепившись в рюкзак, но я вижу её профиль — напряжённая челюсть, закушенная губа, красные пятна на скулах.

— Так понравилось? — повторяю свой вопрос.

— Конечно нет, — она наконец поворачивается ко мне. Глаза злые, но под злостью — страх. Плохо спрятанный. — Я была в шоке.

— Почему в шоке?

Она смотрит на меня так, будто я спросил что-то невероятно тупое.

— Потому что она девушка твоего друга, — говорит медленно, чеканя слова. Будто объясняет ребёнку. — Разве нет? Они же вместе, да?

Пожимаю плечами.

— И?

Она моргает. Открывает рот, чтобы ответить, но тут же его захлопывает. В итоге просто таращится на меня, пытаясь понять — издеваюсь я или правда не догоняю.