Книга Порочная клятва, страница 72 – Ева Эшвуд

Мэлис фыркает.

— Говорю же, я бывал и в худшем положении.

Я вздыхаю и обнимаю его, мои пальцы скользят по широким мышцам его спины сквозь майку.

— Знаешь, у меня есть мечта, что, может быть, когда-нибудь тебе не придется говорить таких вещей. Что у тебя будет легкая жизнь, где ты и твои братья сможете возиться с машинами и не подвергаться постоянной опасности быть ранеными или убитыми. И ответа, что тебе пришлось пережить что-то худшее, и вовсе не будет, ведь все будет очень даже хорошо.

Он проводит рукой по моим волосам, приглаживая их.

— Я тоже этого хочу, – бормочет Мэлис нехарактерно мягким голосом. – Я прожил всю свою проклятую жизнь в окружении насилия. Снаружи и внутри меня всегда лишь оно. Насилие. Я никогда по-настоящему не позволял себе задуматься о том, каково это – жить в мире. Но теперь, когда я попробовал это, то осознал, что хочу еще.

Я хмурю брови и отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

— Что ты имеешь в виду? Попробовал что?

Насколько я могу судить, всегда были лишь он и его братья, сражающиеся со всем этим жестоким миром.

— Тебя, – вот так просто произносит он. Его грозовой серый взгляд прикован к моему. – Быть с тобой – это самое близкое к умиротворению чувство, которое я когда-либо испытывал.

Внезапные слезы застилают мне глаза, но, прежде чем они успевают пролиться, Мэлис хватает меня за подбородок большим и указательным пальцами и, наклонив голову, страстно целует. Я поднимаюсь на цыпочки, запуская пальцы в его темные, блестящие от пота волосы.

Когда мы наконец отстраняемся, мое сердце разрывается от боли. Я не хочу уходить от него после всего этого, не хочу, чтобы этот момент закончился, но я знаю – у нас осталось совсем немного времени.

— Мне нужно найти Вика и Рэнсома, – говорит мне Мэлис. – Пока они не начали думать, что я скопытился.

Я смеюсь, но в этом нет ничего смешного. Он легко мог умереть сегодня вечером, если бы на ринге все сложилось по-другому.

— Я пойду с тобой, – бормочу я и иду с ним в ногу, когда мы выходим из раздевалки.

Проходит еще один бой, но я стараюсь не смотреть в сторону ринга. Сегодня я увидела достаточно насилия, чтобы хватило надолго.

Вик и Рэнсом отошли от того места, где находились, пока наблюдали за боями Мэлиса. Теперь они стоят с краю толпы, разговаривают, склонив головы друг к другу, и оба выглядят немного встревоженными. Вик замечает нас первым и осматривает пространство, пока мы направляемся к ним. Что-то вспыхивает в его голубых глазах при виде меня, и он локтем толкает Рэнсома – тот тоже поднимает взгляд.

— Наконец-то, – говорит Рэнсом, когда мы подходим к ним. – Мы как раз собирались спуститься и убедиться, что ты не сдох где-нибудь в раздевалке.

Мэлис закатывает глаза.

— Я оскорблен, что ты думаешь, будто такой фигни хватило бы, чтобы меня прикончить.

— Ты бился хорошо, – говорит Вик. – Они явно не ожидали такого поворота.

— Вот почему их уложили, а меня нет, – парирует Мэлис.

Несмотря на все эти шутки, я могу сказать, что они все злы из-за того, что Мэлису вообще пришлось драться. И у них есть на это полное право.

В кармане звонит телефон, и я заранее знаю, что это Оливия. Она прислала сообщение, в котором просит меня встретиться с ней у машины.

Конечно, она решила не возвращаться за мной в раздевалку. Скорее всего, дорогая бабуля не может допустить даже мысли о том, что кто-нибудь мог бы увидеть ее в подобном месте и подумать, будто Оливия Стэнтон – поклонница низкопробных подпольных боев.